В сердце сибирской столицы, где студенческие холмы тают в морозе, идет жара. Над городом гниет антициклон, и студенты чувствуют себя словно рыба на сковородке. Клады и шпицы прячутся под деревьями и среди камней — жизнь остается загадкой в этот знойный день 30 мая.
– Верноподданный дворянин, неподатное сословие… В ссылке гостить изволили, Яков Михайлович? За организацию подпольной типографии в Петербурге и прочую антиправительственную деятельность в пользу партии проходимца Ульянова-Бланка? Не сиделось вам, однако, в ссылке – порезвиться хотелось, погеройствовать, покуда кровь молодая кипит. Нападение на купца Малашкина в Слюдянке – чьих рук дело? Ограбление коммерческого банка в Верхнеудинске – четверо злодеев в масках ворвались, убили двух жандармов и скрылись на поджидавшей их пролетке.
Он сделал паузу в обличении царизма, добродушно улыбнулся (он умел, когда надо). Чекисты угрюмо молчали. «Злые люди ставят сети, гибнут жены, плачут дети», – всплыло невесть откуда.
– Занимательная лекция, – проворчал Субботин. – Я вспомнил тебя, Малютин. Не отличался ты в работе терпимостью к арестантам. Кто замучил Сашку Бекшерева? Всего лишь за то…
– Что двух жандармов к праотцам отправил, – ухмыльнулся Малютин.
– Послушайте, – раненый боец выстрелил глазами в Субботина, потом опять уставился на пистолет, – чем болтать без толку, мы могли бы договориться…
– Договоримся, – согласился Малютин, выбрасывая руку с пистолетом. Пуля пробила грудную клетку, и сердце биться перестало. Петруха рухнул навзничь. Уставился в небо пронзительно-щемящим взором.
– Скотина… – Субботин сплюнул и прямо на глазах начал чернеть. Малютин пожал плечами. Он всегда считал, что трое способны хранить секрет, если двое из них мертвы.
– Где коллекция Шалимова, Яков Михайлович? – Он сместил прицел и разом скинул нарочитое добродушие. – Поверьте, у меня достаточно возможностей, чтобы превратить остаток вашей жизни в ад. Итак, вопрос повторяется – где коллекция Шалимова?
Субботин смотрел на него исподлобья, не открывая рта.
