В сердце сибирской столицы, где студенческие холмы тают в морозе, идет жара. Над городом гниет антициклон, и студенты чувствуют себя словно рыба на сковородке. Клады и шпицы прячутся под деревьями и среди камней — жизнь остается загадкой в этот знойный день 30 мая.
Прокашлялся Генка, собираясь ляпнуть что-то торжественное и по поводу. Но не успел. События неслись, как камень с горы. Послышалось рычание мотора, и с возвышенности, на которой располагался храм, съехал компактный вездеход, переоборудованный из внедорожного «Тунгуса». Из распахнувшихся дверей выскочили двое в камуфляже.
– Всем оставаться на местах! – прорычал громоподобный голос. – Военная контразведка!
«А вот это даже не рояль, а целое фортепиано в кустах», – с содроганием подумал Максим. Официальные структуры – это что-то новенькое.
"– Тикаем! – завопил Генка, и, что ни говори, мысль была стоящей. Взревел мотор – и тут рванулась лошадь с болтающимися сумками! Заржала, врубилась в кустарник, едва не раздавив в лепешку ошалевшего Генку. А дальше они уже не смотрели – кинулись в лес, наплевав на грозные окрики, и только уже в низине, увязнув в буреломе, обратили внимание, что в спину не стреляют…
Да, собственно, и не преследовали. Из машины вышли еще двое – вальяжные, степенные, в меру небритые.
– Ух ты… – прошипела Чеснокова. – Здорово…
Не самое потрясающее оружие в арсенале спецслужб. На вооружении разведвзвода Максима имелась сеть и покрупнее – настоящий переносной барьер, останавливающий автомобили.
