В сердце сибирской столицы, где студенческие холмы тают в морозе, идет жара. Над городом гниет антициклон, и студенты чувствуют себя словно рыба на сковородке. Клады и шпицы прячутся под деревьями и среди камней — жизнь остается загадкой в этот знойный день 30 мая.
В Мансурове – на реке Курепке – кто-то оставался жить, там даже была купеческая фактория, но потом и оттуда все съехали, остались старики, которые со временем вымерли…
– Минуточку, – перебил Максим, – в 99-м году вы имели беседу со своей… хм, родственницей. Сейчас у нас, если не ошибаюсь, 2006-й.
– Но у меня и в мыслях не было интересоваться этой историей. Я должна была окончить университет, найти работу, какие, боже упаси, клады? Прабабушка много чего рассказывала, а эта история была лишь частью биографии. Да и ту она… как-то странно прервала.
– То есть вы не в курсе, что произошло в 18-м году – на отрезке между Туровом и развалинами предположительно древнего храма? Начало истории мы знаем. Чекисты с обозом пропадают в тайге, бросая часть конфискованных в Иркутске ценностей. Группа капитана Волынцева пускается в погоню…
Катя поежилась, что не укрылось от внимания.
– Произошло что-то страшное… По словам Дарьи Антоновны, у нее был молодой человек – племянник купца Шалимова. Илья Кольцов. С ним она и увязалась в авантюрную экспедицию.
– Извините, перебью. Какого характера были развалины?
– Я не понимаю…
– Кто построил храм? Хакасы, буряты, енисейские кыргызы, манихеи?.. Кому там молились – Будде, Мани, Вишну, Черешну?..
– Черешну? – растерялась девушка.
– Черешну, – засмеялся Максим. – Имеется такое божество в индуистском пантеоне.
Она не поняла шутки.
– Не знаю, – состроила она озадаченную мордашку, – да и бабушка не знала… Какая разница?
– А разница такая, что за прошедшую эпоху все храмы на территории Сибири если и не описаны, то по крайней мере локализованы и их координаты зафиксированы. Клубы любителей старины, бойскауты, теологи-авантюристы – давно подняты архивы и исхожены затерянные уголки. Каждый год громкие кампании – борьба за сохранение исторических названий, за упрощение русского языка, за повышение уровня культурной безграмотности… Но я отвлекся.
– Никто не знает, – Катя удивленно смотрела ему в рот, – на заключительном этапе погони в обозе красных уже не было коллекции… Но здесь я толком не поняла… Да, собственно, и не пыталась. Я просто слушала рассказы бабушки о жизни. Много раз она повторяла, что произошло что-то страшное, все погибли – она сама чуть-чуть не погибла.
