В сердце сибирской столицы, где студенческие холмы тают в морозе, идет жара. Над городом гниет антициклон, и студенты чувствуют себя словно рыба на сковородке. Клады и шпицы прячутся под деревьями и среди камней — жизнь остается загадкой в этот знойный день 30 мая.
Тебя как зовут?
– Федька, – окончательно оробел «представитель», – Федька Ковригин…
– В Скопцеве бывал?
– Бывал… Там нет наших, не дошли еще руки, людей у нас мало… Да и эти хреновы старообрядцы там живут: придешь порядок наводить – а они за вилы…
– Дальше Скопцева что?
– Тайга…
– Деревни есть?
– Не-а… Верст на сорок сплошные леса… лишь вон там, – олух ткнул дрожащим пальцем куда-то на северо-восток, – на Алдоне – Малакут, Астаховка, а еще дальше Семихинское – волостной центр…
– Долго идти?
– А хрен его… Дня три… А вы куда идете, товарищ?
– Не твое дело.
– Куда, товарищ?.. Ой, больно… Я же здесь должен находиться… Не могу я…
– Пошли, пошли, – он подталкивал детину к выходу. Сдернул куцую шинельку с крючка. – Не оскуднеет твоя деревня. Проведешь нас по тайге, в Малакуте расстанемся – вернешься через Тулун.
Но тот заныл, что проводники даром не ходят, на что Субботин окончательно рассвирепел и выбросил парня из избы.
– Ах ты тварь корыстная… Может, тебе еще крякнуть да денежкой брякнуть? А ну, шевели мослами, гаденыш…
И погнал скулящего «проводника» за уходящим обозом…
Двигались с максимальной скоростью, но все равно затылки чесались.
