В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
Колька немало времени потратил, чтобы вытащить этого Пьеро из тоски и из комнаты, в которой он страдал — по счастью, на этот раз без выпивки. Так и непонятно, о чем они там с этой Лидкой договорились. Известно лишь, что после этого разговора Андрей целый день летал под потолком, раздувшись от счастья, потом начал сдуваться, сдуваться — и окончательно сник. На вопросы рычал лишь невнятное и плевался желчью, и из разрозненных злых фраз и приказов отвалить понятливый Анчутка многое вынес.
— Сначала о помощи попросила, зараза, — ябедничал он Кольке.
— И баба с возу — кобыле легче, нашел из-за чего маяться, — резонно заметил Пожарский, — ничего хорошего она у него не могла попросить, спекулянтка.
Анчутка продолжил доносительство:"
"— Он-то уже у завхоза растворитель выпросил, краску выпросил, хорошую, быстросохнущую, и две новые кисточки.
— Зачем это? — не понял Колька.
— А я вот думаю, уж не для нее ли доставал.
Однако друг, подумав, усомнился:
— Заливаешь. Она, конечно, дрянь, но не угонщица же. Что перекрашивать?
— Тебе бы в госбезопасность, начальством, — хохотнул Яшка, от удовольствия аж ручки потерев, — такой ты у нас проницательный. На «ЗИМ» ему краски неоткуда достать — завхоз руки оторвет, но так-то две банки натаскал. Что-нибудь небольшое покрасить… Колька! — вдруг взвизгнул он. — А если коляску?.
— Какую? — насторожился Пожарский.
— Да хотя бы ту, в которой тетка чуть мелкую не укатила, помнишь, я тебе рассказывал?
— Ну да… — Колька помнил.
— А что, если баба эта нацелилась не на бесполезную ляльку, а на куда более ценную коляску?
Пожарский, подумав, признал: он бы сам на месте злодейки имел бы в виду скорее то, что можно на рынке толкануть, нежели вопящего ребенка. Хотя кто их знает?
Поржали и забыли.
Пельмень, услышав, что ему предстоит снова встретиться со своей настоящей любовью — теннисным столом, — не сразу, но постепенно, по мере приближения, воспрянул духом.
— Кого тут выдрать?
Пожарский уточнил задачу:
— А все того же, Таранца. Хотя возможна замена, — он глянул на часы. — План был именно такой.
— Какая замена, какой план? — не понял Андрюха. — Слышь, физрук, у тебя что, дублер имеется? У меня-то второго состава нет. Нехорошо.
