В сердце центрального района пыль и суета, но здесь скрываются тайны и загадки, как будто старый город прячется за своей грязной оболочкой. Здесь начинается история о переплетении судеб — от простых жителей до влиятельных чиновников, которая разворачивается в это неспокойное время. Каждая страница открывает новое ужасание или радость, заставляя героев совершать невероятные поступки ради тайного успеха....
Опытный муж не лепетал, не мямлил, просто вручил цветы, дождался, пока жена — ну совершенно случайно — погрузит осунувшееся, усталое лицо в букет, вдохнет пусть и невнятный, но нежный аромат, сделал вид, что скромно отходит прибирать со стола. И тактически выверенно зашел с тыла.
Вера принялась было отбиваться:
— Сережа, погоди, с ума сошел!
— Ничего не слышу. И знать не хочу.
…Некоторое время спустя Акимов курил, выпуская дым в форточку, как и положено отцу семейства, непосредственно в собственной комнате, и любовался подарком.
Глава 4
Рассерженный Колька всегда носился мустангом, поэтому Наташка еле поспевала за ним, задыхалась. Но упрямо лепетала и ябедничала:
— …А потом Сонька говорит: пойдем посмотрим фильм. Я ей грю: нельзя, это для взрослых, а она: ничего, еще и пройдем бесплатно, или проведут.
Брат рявкнул:
— С чего вдруг?
Сестра с готовностью донесла:
— А она сказала: мол, если взросло себя вести да сказать слово волшебное…"
"Было видно, что по итогам приключеньица перетрусила она ужасно и до небес рада тому, что наконец следует домой — даже несмотря на то, что маячит впереди серьезная головомойка.
— Не ругайся, Коля.
— И не собираюсь, я это матери предоставлю, — пообещал брат, — пошли, понимаешь, культурно просвещаться, в кино на вечерний сеанс. Как это вам в голову-то взбрело?!
Наташка открыла было рот, и Оля, которая легкой иноходью поспевала рядом, немедленно ласково спросила:
— А ты, сестренка, видать, испугалась?
— Да, — тоненько вякнула та.
— А с чего? Что-то случилось?
Наташка рот закрыла, поежилась, помялась, а потом смущенно призналась, что нет, не случилось, но просто уж… темно и страшно.
— Ребенок же, — пояснила Ольга примирительно, — что хотя бы показывали?
— Ну это же самое, — не без некой укоризны ответила Наташка, — ты что, Оля?..
— Ладно, ладно, — поспешно прервала та.
Колька подозрительно глянул через плечо на нее, но она встретила его взгляд своим, таким чистым-пречистым, невинным-преневинным, что Пожарский понял: серьезный разговор неизбежен.
Наташке снова повезло. Мама Антонина Михайловна настолько утомилась после смены, что до сих пор почивала. Брат, сурово ткнув сестрицу под ребра, приказал:
— Нюни подбери. Твое счастье.
Та вновь начала блеять:
— Коля…
Он прикрикнул:
— Цыц! Не скажу, так и быть. И ты не вздумай мать волновать, а то все про тебя расскажу.
