Наклонилась над ним.
— Как себя чувствуем? — спросила на родном языке, но тут же исправилась и медленно произнесла нужные слова на вновь приобретённом.
— А я вас знаю, — неожиданно прохрипел он и растянул в улыбке потрескавшиеся с запёкшейся кровью губы.
— Конечно, знаешь, — не удивилась я. — Я тут вам уже которую неделю дрова таскаю, воду, стираю, готовлю. Примелькалась…
Я бы и дальше заговаривала ему зубы, размачивая и пытаясь снять прилипшую ткань с раны, как он добавил:
— Вы — Алана!
— Кто? — я удивлённо на него воззрилась, но тут в процесс вмешался Стир.
— Нис, ты действительно её знаешь? — спросил он с надеждой.
Когда мальчик кивнул, Стир ни слова не сказав, побежал из палатки. Чему это он радуется?
Позже мне пожилой воин объяснил, что пока я спала, принц принял решение, если я так и не признаюсь, кто я такая, и кто меня подослал, то на рассвете следующего дня меня казнят.
Подобная перспектива совсем не обрадовала. Потому я была особо благодарна юноше, что так внезапно встал на мою защиту «вспомнив».
В палатку Стир вернулся уже с Чёрным драконом и командиром отряда.
Я только успела обработать рану и перевязать чистыми кусками ткани. Увидев человека в черном, раненый паренёк подорвался, пытаясь сесть, чтобы должным образом поприветствовать начальство.
Все остальные воины, что были в палатке, склонились в низких поклонах.
— Тебе нельзя двигаться, — схватила его за плечи, не давая подняться.
Этим лишь бы им все кланялись, а у человека может рана открыться.
Сама я даже и не подумала, склоняться в почтительности.
Грозно на меня глянув, Дракон жестом разрешил юноше лежать.
— Ты знаешь эту девушку? — без предисловий спросил старый воин, подойдя к нам. — Повтори, что ты мне сказал.
Мальчик, немного смутившись, кивнул утвердительно.
— Где ты мог её видеть? — встрял в разговор всё такой же подозрительный принц.
— Она дочь главного лекаря. Я видел её при дворе, когда проходил военную подготовку, — просто начал он, а я прислушивалась к каждому слову, и даже отличное знание языка не помогло, не могла понять, что происходит.
Он никак не может меня знать. А мальчик продолжал, слегка заикаясь в волнении от повышенного к нему внимания:"
"— Мне тогда было лет тринадцать, я закончил тренировку и гулял по саду. В беседке собрались принцессы, оставив свои туфельки у входа, а её, — он ткнул в меня пальцем, — в свои игры не принимали. Так она наловила ящериц и подкладывала принцессам в туфельки.
