В темной комнате костянсского переулка стоял старинный камин. Вдруг из него блеснуло и послышалось уханье — пятеро друзей замерли в испуге, но Олег уверил, что это просто ветер. Однако светилось что-то невидимое, заставив их дрожать от неясной тревоги.
— Ты лучше подумай, что будешь директору говорить, — посоветовала Таня.
— А чего я ему говорить должен? — вылупился на нее Лешка.
— Вот это давайте серьезно обсудим, — взял дело Олег в свои руки. — Никто из учителей паука не видал.
— Кроме химички, — уточнил Лешка.
— Она не в счет, — принялся протирать очки носовым платком Олег.
— Она вообще у нас нервная, — вздохнул Тема."
"— Именно, — согласился Олег. — Поэтому предлагаю всем стоять на одном: Алевтина просто чего-то испугалась, опрокинула реактивы, и начался пожар.
— Ну а если уж выплывет про паука, тогда в крайнем случае я вину на себя возьму, — произнес с героическим видом Лешка Пашков.
Потом был еще один урок математики, после которого в класс пришел Михаил Петрович.
— Думаю, мы лучше с вами тут побеседуем, — объяснил он.
Ребята визит директора сочли обнадеживающим. За серьезные проступки Михаил Петрович обычно отчитывал у себя в кабинете.
— Сперва хочу вам сказать: Алевтина Борисовна дома. С ней все в порядке.
Директор умолк, потупился. Затем с минуту внимательно смотрел на окно.
— У Алевтины Борисовны очень большая нагрузка, — наконец снова заговорил он. — Ну, и она устает. Из вас случайно никто не видел, чего она испугалась?
— Не-а! — охотно вскочил с места Лешка Пашков.
— Вот об этом и надо поговорить, — осуждающе посмотрел на него директор. — Пример Пашкова в данном случае поучителен. Мне хотелось бы, чтобы он для всех вас послужил хорошим наглядным уроком.
Пашков побледнел от страха. Только что всем казалось, что опасность позади. И вот выходит, директор все-таки вычислил Лешку.
— Так-так, Пашков, — подтверждая самые худшие опасения класса, нахмурился вдруг директор. — Нехорошо. Ты создал опасную ситуацию, которая угрожала всей школе.
Лешка еще сильней побледнел.
— Но я же не… — принялся лепетать он.
— Подожди, — перебил директор. — Я тоже думаю, ты не нарочно. Вполне допускаю, что, может быть, даже из самых благих побуждений.
Пашков сжался. Втянул голову в плечи. Теперь ему было ясно: больше надеяться не на что.
