В темной комнате костянсского переулка стоял старинный камин. Вдруг из него блеснуло и послышалось уханье — пятеро друзей замерли в испуге, но Олег уверил, что это просто ветер. Однако светилось что-то невидимое, заставив их дрожать от неясной тревоги.
Но, с другой стороны, я хотел, чтобы мы с ключами уже все сегодня решили. Так что зайдем ненадолго. Только ключи попробуем и назад.
— Только ключи? — как-то странно улыбнулась Таня. — Только для этого и пойдем?
— А чего тут смешного? — посмотрел возмущенно на девочку Женька. — Иначе завтра весь день провозимся — и снова этого типа упустим.
— Ну я и дурак! — хлопнул Олег себя по лбу. — Действительно, зачем нам в Костянский тащиться? Мой же собственный ключ от черного хода. Вот его мы сейчас и попробуем ключами Катькиной бабки открыть.
— Другое дело! — спешно одобрил такое решение Темыч.
Вскоре они уже вовсю отпирали и запирали дверь на черную лестницу в доме Олега.
— Три годятся, — положил в левый карман куртки ключи Олег.
Достав из правого четвертый ключ, он уже поднес его к дверной скважине, когда сзади послышалось хриплое злобное пыхтенье:
— Паразиты! Вот я сейчас!
Ребята разом обернулись. На них, грозно размахивая клюкой, надвигалась соседка Олега по лестничной клетке — бабка Анастасия Кельмановна.
Друзья бросились врассыпную.
— А с тобой, Беляев, персональное дело будет! — вцепилась она в Олега.
Тот вырвался и стал догонять друзей.
Пробежав Портняжный и гостиницу «Волга», все пятеро завернули в Докучаев переулок и остановились возле аптеки.
— Ну и старуха! — тяжело переводила дух Таня. — Откуда в ней столько злобы?
— Вы же знаете, — развел руками Олег.
Друзья кивнули. Олег рассказывал им историю озверения бабки Кельмановны, в которую было посвящено все население двенадцатиэтажного дома номер один по Портняжному переулку.
В 1991 году, сразу же после августовских событий, бабка Кельмановна ринулась с головой в нелегальный бизнес. Иными словами, свою однокомнатную квартиру она превратила в незарегистрированную ночлежку для командированных и прочих гостей.
Какое-то время спустя поток «родственников» резко схлынул, уступив место упитанному восточному дяде. Бабка Кельмановна на него нарадоваться не могла. И вежливый, и приезжает только два раза в месяц.
