Автор
В весеннем Лондоне 1825 года, в Плейнсворт-Хаусе, где шло столько же времени, сколько он пробыл один наедине с собой, Ричард Кенуорти, обладая приличным состоянием но без жены, изучал свою тайну. Этот роман о том, как мужчина-господин должен быть полон любви и надежды на свадьбу....
Айрис сидела за чтением в гостиной и окликнула его, когда он проходил мимо.
– Подъехала карета?
– Это мои сестры, – подтвердил он.
– О!
И все. Но у Ричарда возникло ощущение, что очень скоро жена скажет намного больше.
– Я нормально выгляжу? – Она разгладила платье.
– Конечно, – рассеянно откликнулся Ричард.
Айрис поджала губы.
– Вы выглядите очаровательно. – Он вдруг обратил внимание на ее платье в зеленую полоску и тщательно уложенные волосы. – Простите меня. Я задумался.
Судя по виду, она приняла его извинения и оперлась на предложенную им руку.
Когда вчера утром Айрис спустилась к завтраку, Ричард был уверен, что их беседа будет натянутой и неестественной, если они вообще станут говорить между собой. Но как всегда, жена удивила его. А может, он удивил себя сам. Как бы там ни было, они заговорили о погоде, потом о книге, которую читала Айрис, а потом о Бернхэмах, у которых дожди залили одно из полей.
Но осадок оставался.
Их беседа производила впечатление… осторожной и осмотрительной. Ограничивая себя обсуждением разного рода банальностей, они делали вид, что ничего не изменилось. Казалось, оба осознавали, что рано или поздно им придется оторваться от тем, никак не связанных с ними лично, и поэтому тщательно подбирали слова.
Однако всему этому наступил конец.
– Я не думала, что они приедут раньше четверга, – сказала Айрис.
– Я тоже не рассчитывал.
– Почему вы такой мрачный? – спросила она после короткой паузы.
– Мы встретим их у парадного входа.
Айрис кивнула, решив не обращать внимания на то, что он оставил ее вопрос без ответа.
Крессуэлл уже стоял на подъездной дорожке, как и миссис Хопкинс и еще двое лакеев. Ричард с Айрис заняли свои места в тот момент, когда карета, которую цугом везли роскошные, серые в яблоках тетушкины лошади, остановилась.
Дверца экипажа распахнулась, и Ричард тут же выступил вперед, чтобы помочь сестрам.
– У нее отвратительное настроение, – заявила она без предисловий.
– Какая прелесть! – пробормотал Ричард.
– Вы, должно быть, Мэри-Клэр, – улыбнувшись, сказала Айрис, но была явно встревожена. Ричард отметил это, увидев, как жена крепко стиснула руки перед собой. Она всегда так делала, чтобы не теребить подол платья, когда нервничает.
