Автор
В весеннем Лондоне 1825 года, в Плейнсворт-Хаусе, где шло столько же времени, сколько он пробыл один наедине с собой, Ричард Кенуорти, обладая приличным состоянием но без жены, изучал свою тайну. Этот роман о том, как мужчина-господин должен быть полон любви и надежды на свадьбу....
Просто… у Херриет своеобразный стиль.
– Я смотрю, вы очень любите свою семью, – заметил Ричард.
И только Айрис собралась ответить, как что-то у него за спиной привлекло ее внимание.
– Моя тетя подает знаки, – пояснила она. – Я так понимаю, нам нужно занимать места.
С некоторым трепетом Ричард сел рядом с Айрис в первом ряду. Голоса публики упали до шепота, а когда на сцену выплыла леди Херриет Плейнсворт, одетая в костюм пастушки, с посохом и прочими атрибутами в руках, воцарилось молчание.
– Какой прекрасный, какой сияющий день! – нараспев произнесла она и остановилась, чтобы отмахнуться от ленты, спускавшейся на глаза с широких полей ее шляпки.
Ничего не произошло.
– Такое тучное стадо! – зычно повторила она.
Сбоку что-то упало, раздалось глухое бормотание, потом кто-то зашипел:
– Прекратите!
И пятеро маленьких детей, одетых ягнятами, засеменили на сцену.
– Мои кузены, – шепотом сказала Айрис. – Следующее поколение.
– О, солнце, свети! – В мольбе Херриет широко развела руки.
Айрис прижала руку ко рту, чтобы не расхохотаться.
Следующие несколько минут пастушка продолжала восхвалять чудеса природы, пока кто-то за сценой со страшной силой не громыхнул в медные тарелки.
– Нам повезло, что на следующей неделе не будет дождей, – тем не менее стояла на своем пастушка.
Тарелки громыхнули снова, и чей-то голос возгласил:
– Гром грянул!
Ахнув, Айрис в ужасе прошептала:
– Элизабет!
– Что произошло? – спросил Ричард."
"– Я думаю, что одна из сестер Херриет только что изменила сценарий и выкинула весь первый акт.
А когда на сцене появились пять коровок, которые при ближайшем рассмотрении оказались теми же самыми ягнятами, только теперь поверх их шерсти были приколоты пятна, вырезанные из коричневой материи, Ричард уже не мог сдерживать смех.
– Когда же мы увидим единорога? – спросил он шепотом у Айрис.
Та беспомощно пожала плечами, потому что не знала.
Через несколько минут на сцену, ковыляя, вышел Генрих VIII. Его тюдоровская мантия была набита таким количеством подушек, что он едва мог двигаться.
– Это Элизабет, – прошептала Айрис.
Ричард с сочувствием покивал головой.
