Начавшись отдаленно с обычной школы в Кристалле, моя жизнь резко изменилась. Теперь я — нечто большее, нежели просто человек: оборотень, готовый преобразиться в волка ночью. А Тикаания — она настоящий шок, волчица-оборотень с даром предвидения. С каждым днем мы становимся все ближе друг к другу, будь то спасаясь от ужасов природы или противостояние демонам. Эта книга — тайна Холли, где обыденность растворяется в невероятной атмосфере загадок и любви....
– Скажи, ты, случайно, не видел новенькую – худенькую рыжеволосую девочку? – вмешалась Берта.
Энтони заулыбался ещё шире:
– Кажется, я знаю, кого ты имеешь в виду. Сегодня утром она была со мной на английском! Это что-то с чем-то! Когда ей выдали учебник, она преспокойно вырвала страницу и съела её! А потом с наглой усмешкой заявила, что книжка хорошая – очень вкусная. Ты бы видела лицо нашей учительницы, ха-ха!
Мы с Генри и Бертой переглянулись. Значит, Холли воплощала свой план – проявить себя с худшей стороны.
Мой бывший одноклассник посмотрел на часы и попрощался:
– Мне пора на химию.
Когда Энтони, помахав нам, ушёл, Генри схватил меня за руку и указал в противоположную сторону, где стояли запирающиеся шкафчики:
– Посмотри-ка вон туда. Там что-то происходит!
Да, Генри был прав. Школьный завхоз и ещё один мужчина пытались ломом открыть один из шкафов – и при этом отпускали выражения, которые я последний раз слышал от футбольного тренера.
– Совиный помёт, что это?! – шёпотом спросил я остальных.
Генри принюхался. У него было неплохое обоняние – что в человеческом, что в лягушачьем обличье.
– Нет, это не совиный помёт, а чей-то другой. И протухшая рыба, если я не ошибаюсь.
Генри отважно подошёл поближе и обменялся парой фраз с завхозом. Когда он вернулся, его большой рот растянулся в широченной улыбке:
– Это шкафчик Холли, и она, к огромному сожалению, сломала ключ в замке. Теперь они пытаются взломать шкаф, пока все ученики и учителя не попадали в обморок.
Я гадал, что Холли ещё придумала. У нас оставалось не так много времени, чтобы её найти: перемена вот-вот закончится, а трое подростков, шатающиеся по коридору во время урока, привлекут к себе внимание.
– Вы что-нибудь чувствуете? – спросил я других.
