Побежал по вершинам деревьев — ветки медленно закачались, словно исполинские игрушки под земным светом. Серебристая кухта срывалась со стволов вековых кедров, иллюминируя лохматые их тени. В этот момент мир замер в ожидании чего-то необычного — пихты и ели начали ходить на месте, словно испуганные существа....
Здесь же, в городе, люди подобны отмершим хвоинкам кедра: пожелтели, упали на землю, но всё ещё пытаются перевернуться, пошевелиться от ветра. Всё пустое, незначительное, зряшное. Уля поняла это не сразу.
Первое время девушке было всё интересно. Как степенно и учтиво ведут себя люди на улицах, женщины, улыбаясь, обсуждают вчерашний день, мужчины, выкуривая по очередной папироске, обсуждают последние события из свежих газет. Она и сама пыталась вступать в разговоры с людьми, но у неё не получалось. В крайнем случае Уля выдерживала десять минут.
Она умолкала и в недоумении, слушала, как жена городничего Матвеева сегодня поутру пролила на комбинацию целую чашку кофею и какие после этого были последствия. Соответственно, все дамы, присутствовавшие при этом разговоре, ахали, вздыхали, сочувствовали, что-то советовали. А Матвеиха, чувствуя внимание, распалялась, выдавливая из намалёванных глаз фальшивые слёзы, трясла нижней губой, вспоминая, что упомянутая комбинация была ей очень дорога — досталась от бабушки, что, может быть, от потрясения она сегодня ночью умрёт.
А мужчины? Что стоит сильная половина человечества, если часами может разговаривать о том, как батюшка Мирон позавчера, в воскресенье, на обедне при молитве сорвал голос и закачался (наверное, был пьян).
Нет, там, в тайге, всё не так.
"В городе не ценят время.
