Автор
Мы находимся в разгар Великой Отечественной войны, и наш герой Майкл Стерлинг из далеких краев, где мир кажется тускнеющим. Но несмотря ни на что, есть у женщин веселые компании и новые открытия. И вот один такой момент в жизни Майкла, когда всё вокруг начинает казаться новым и интересным, даже в условиях войны....
Франческа думала, что слезы помогли бы, и ей стало бы немного легче, но плакать не могла.
Поэтому она просто лежала, смотря в потолок. Хотя бы он не возражал против ее внимания.
В своей квартире в Олбани Майкл добрался до бутылки виски и налил себе целый бокал. Ему было все равно, что даже полдень наступит еще не скоро. Ясно как божий день: он стал еще на одну ступень ниже.
Но он не представлял, как мог поступить иначе. Он же обидел Франческу ненамеренно! Он же не обдумывал каждый свой шаг, задаваясь вопросом: «Ничего, если я поступлю по-свински?» Майкл не принимал решений, просто действовал, но даже при этом не понимал, как мог бы повести себя иначе.
Майкл себя знал. Да, он далеко не всегда себе нравился, особенно в последнее время, но себя знал. Когда Франческа, посмотрев на него своими синими глазами, заявила: «Этот ребенок должен был быть и твоим в немалой степени», – он был потрясен до глубины души.
Но Франческа не знала.
Понятия не имела.
А пока ей неизвестны его истинные чувства, пока она не понимает, что он ненавидит себя за каждое действие в качестве преемника Джона, ему нельзя с ней общаться.
Стоя в своем кабинете, сломленный под гнетом горя и чувства вины, он понял две истины.
Первая – крайне проста. Виски не устраняет душевную боль, даже если это виски двадцатипятилетней выдержки. А это значит, что на Британских островах нет ничего, что могло бы ему помочь.
Поставив бокал, в котором осталось совсем чуть-чуть жидкости цвета янтаря, он прошагал через прихожую в свои покои."
"– Риверз, – обратился Майкл к камердинеру, у открытого гардероба аккуратно складывающего хозяйский галстук, – что ты скажешь насчет Индии?
Часть вторая
Март 1824 года
Глава 5
«…тебе бы тут понравилось.
