***
Погода заметно изменилась - появился ветер, по-утреннему прохладный, но учитывая яркость южного солнца весьма приятный и желанный. Над нашим столиком был натянут тент, не пропускающий солнечные лучи, собственно стол был сервирован белоснежной посудой. Овсянка, белые кокосовые хлопья, изюм, странные южные фрукты для меня, овощи и мясо для герцога. Адмирал Южной Армады ел быстро, будто не замечая моего присутствия, я же…
— Леди оттон Грэйд, за завтраком, полагается завтракать, -раздраженно произнес лорд Грэйд.
Судорожно кивнув, я набрала ложку каши и…
— Тороп, будьте любезны подать чай, - взмолилась едва слышно и все так же не отрывая взгляда от тарелки.
— Тороп, свободны! - неожиданно резко приказал его светлость.
Лакей мгновенно повернулся, оставив чайничек все так же на середине стола, и удалился. Мне вдруг безумно захотелось убежать вместе с ним, четко осознавая, что впереди ожидает лишь очередная вспышка гнева герцога.
Лорд оттон Грэйд поднялся, я отчетливо видела, как он обошел стол, затем услышала звук наливаемого чая, после падающих в воду кусочков сахара, в следующее мгновение чашку водрузили передо мной, а герцог, склонившись так, что теперь его губы располагались у самого моего уха, прошептал:
— Ари, за случившееся ночью стыдно может быть лишь мне, но никак не вам. Поверьте, вам не за что упрекнуть себя, вы были безупречны. А вот мне следовало бы вести себя посдержаннее. Теперь, когда мы выяснили этот вопрос, приступайте к завтраку, моя дорогая леди, не заставляйте весь день тревожится о вашем здоровье.
Кровь прилила к щекам, опалив лицо и шею, руки мелко задрожали…
— Ариэлла, - мягкость покинула речь герцога, - я советую забыть о моральных терзаниях на данную тему. И впредь уясните - между супругами в спальне возможны абсолютно любые действия. В этом нет ничего предосудительного.
Я сжалась, нервно теребя салфетку. Герцог же произнес:
— Леди оттон Грэйд, я прощаю вам столь неуместную реакцию. На первый раз.
Вздрогнув, подняла полный изумления взгляд на лорда и не желая оставлять озвученное предупреждение без внимания, тихо осведомилась:
— А как мне, по-вашему, следует вести себя?
Гневно скомкав салфетку, его светлость бросил ее на стол, и произнес:
— С достоинством.
Мне решительно было нечего сказать на это. Опустив глаза, я смотрела исключительно в свою тарелку.
— Ариэяла, - голос прозвучал жестко, - вам не надоело упиваться жалостью к себе?!
Видит Пресвятой мне не следовало так отвечать, и все же я ответила:
— Это не жалость, лорд оттон Грэйд, это смятение.
— Я повторю - эмоции по данному поводу излишни! - резко произнес лорд Грэйд.
— Прошу прощения, - мой голос дрогнул на последнем слове.
Завтрак прошел в молчании.