Мое безразличие испарилось, едва женщина повернула голову, и солнечный свет упал на черную серьгу — черный маг! И уже с куда большим вниманием я присмотрелась к крайне пожилой леди, чтобы с трудом сдержать вскрик, едва наступил момент узнавания — леди эн-Аури! Это была леди эн-Аури!
С нарастающим чувством ужаса я взирала на с трудом бредущую по дорожке монастырского сада леди, чья старость и немощность словно подчеркивались цветущим полными жизни растениями. А вскоре я заметила спешащую к женщине монахиню, которая остановилась в пяти шагах от тяжело дышащей леди, и произнесла:
— Мне очень жаль, леди эн-Аури, матушка Иоланта не сможет вас принять.
И старуха сгорбилась, словно гнет старости навалился на нее именно сейчас, в этот самый миг.
— Нееет, — протянула она скрипучим голосом, — нет, она не может мне отказать! Эта старая стервь…
— Я провожу вас, — вежливо, но непреклонно оборвала ее монахиня, подходя ближе.
— Не сметь! — сиплая попытка крика. — Не сметь со мной так поступать! У нас был договор! Я…
Старуха закашлялась.
А монахиня, насмешливо позволив ей вернуть дыхание, издевательски произнесла:
— Вы нарушили его дважды, леди эн-Аури, первый раз, когда предпочли попытку обрести могущество в качестве ученицы белого мага, совершенно наплевав на достигнутые с орденом договоренности, и второй раз, когда ваша ревность и злоба, едва не привели к гибели леди Уоторби.
Тяжело дыша, старуха с трудом распрямилась, посмотрела на монахиню и прошипела:
— Я дорого заплатила за свою ошибку, слишком дорого. Неужели у вас нет ни капли сострадания?! Где ваше хваленое милосердие?!
Монахиня широко и выразительно улыбнулась, заставляя леди эн-Аури побелеть от бессильной ярости. И можно было бы уже ничего не говорить, но сестра все же произнесла:
— Вам следовало подумать о милосердии и сострадании к самой себе в тот момент, когда снедаемая ревностью и злобой, вы отдали личу часть собственных сил, надеясь увидеть труп той, в чьем похищении согласились участвовать, в обмен на возвращение части силы, отобранной у вашего отца. Мы свою часть договора выполнили, леди эн-Аури, а ваша семейка вновь попыталась обмануть святую церковь. Пресвятой видит все. И у Пресвятого нет жалости к ничтожествам, неспособным осознать — сущности, подобные восставшим из мертвых бывшим магам, схожи повадками с дикими волками — а если волк забрался в овчарню, вырежет всех овец до последней. Вы понимаете, о чем я?
Старуха промолчала.
— Советую подумать о вечном, леди эн-Аури, — в голосе монашки отчетливо слышалась издевка. — Очистите свою душу молитвами, подберите местечко на кладбище, определитесь с гробом, в коем будут покоиться ваши бренные останки.