В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
– А потом его у нас посадили? – предположил Дима.
– Нет, – покачала головой бабушка. – История была гораздо более романтической. Людвиг уехал сражаться на родину. И больше сюда не вернулся. То ли погиб, то ли умер от какой-то болезни…"
"– Или нашел себе в Африке другую жену, – предположила Маша.
– Это тайна, покрытая мраком, – не стала отвергать ее версию бабушка.
– Черный негр, покрытый мраком, – в очередной раз неудачно сострил Дима.
– Умолкни, – шикнула на него сестра.
– Ты, наверное, голодный, – внимательно поглядела на внука Анна Константиновна.
– Естественно, – подтвердил тот.
– Пойдем на кухню, – позвала бабушка Машу. – Поможешь мне все принести. А ты, Дмитрий, накрывай на стол, – не оставила она без дела и внука.
Десять минут спустя они уже сидели за столом, уплетая отбивные с жареной картошкой.
– Так что этот негр-то? – утолив первый голод, вернулся к истории Людовны Дима.
– Сколько раз тебе повторять! Никогда не говори с полным ртом, – безуспешно попыталась приучить внука к хорошим манерам бабушка.
– Уве повзфофсвел, – загрузив в себя новую порцию картошки, ответил внук.
– Пустой номер, – махнула рукой Маша. – Ты лучше, бабушка, расскажи, что там с сестрой Аполлинария дальше случилось?
– Не с сестрой, а с Симой, – уточнила бабушка. – У жены Людвига уже после того, как он пропал в своей африканской стране, родилась дочь. Но сама подруга во время родов умерла.
– О Боже! – взмахнул руками Димка. – Сплошные смерти!
Кусок отбивной сорвался у него с вилки и, перелетев через стол, угодил Маше на новую майку.
– Сейчас, по-моему, еще одна смерть будет, – вскочив из-за стола, кинулась к брату Маша.
– Перестань! Он не нарочно, – попыталась урезонить ее бабушка.
– Вечно ты за него заступаешься, – обиделась Маша, но боевые действия прекратила.
– Тебе еще положить? – Анна Константиновна заметила, что Дима уже опустошил тарелку.
– А на сладкое что-нибудь есть? – спросил внук.
– Черносмородиновое желе и мороженое, – улыбнулась бабушка.
– Тогда подождем, – отказался мальчик от второй порции отбивных с картошкой.
– Значит, подруга умерла, а Симочку удочерила покойная сестра Аполлинария? – вернулась Маша к тому, что их с братом сейчас больше всего интересовало.
– Тебе уже говорили, – перебил Дима. – Сестра Аполлинария тогда была не покойная, а живая.
– Слушай, ты мне надоел, – начала закипать Маша.
– Не груби брату! – как назло, снова вступилась за Диму бабушка.
