В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
Людовна появляется через много лет после ссоры, а на кладбище в это время возникает безымянная могила с совсем не дешевым памятником, – она загнула один палец. – Теперь Симочка выживает Филимоновну, – загнула она второй.
– Слушай! – воскликнул Дима. – А Людовна случайно сюда не наведывалась, когда возлюбленного Голубки взорвали?
– Надо проверить, – ответила девочка.
– Как? – растерялся Дима.
– Может, бабушка ее в это время тут видела, – отозвалась сестра.
– Или когда второй мужик пропал, – у Димы дрогнул голос.
– Какой второй? – совершенно запуталась Маша.
– Которого в овраге нашли, – напомнил брат. – Может, это Симочка его…
– Ну, уж нет, – едва вспомнив тщедушную Людовну, возразила сестра. – Убить она вряд ли кого-то могла. Но вот связана…
– Где бабушка? – вскочил Дима.
– Не вздумай больше сегодня ее расспрашивать, – жестом остановила его Маша.
– Друзья мои! – раздалось в это время снизу. – Вы в душ собираетесь? Или я отключу колонку.
– Отключай, – крикнула Маша.
– И чего она так боится? – усмехнулся Дима.
– Старые люди с техникой не в ладу, – ответила Маша.
Бабушка всегда отключала на ночь газовую колонку. И вообще перекрывала весь газ на даче.
– Спокойной ночи! – крикнула Анна Константиновна. – Вам, между прочим, тоже пора ложиться!
– Сейчас! – откликнулась Маша.
– Уже ложусь, – автоматически отозвался брат.
Он всегда говорил, что уже ложится. Даже если в это время был поглощен каким-нибудь важным делом.
Маша в который раз за сегодняшний вечер подошла к окну.
– Ты что там разглядываешь?
Подойдя к окну, он встал рядом с сестрой. Впрочем, он мог и не спрашивать. Там, за лесом и шпилем, который маячил в июньских сумерках, находилось старое кладбище.
– Думаешь, с этой Голубкой и впрямь что-то связано? – шепнул Дима на ухо Маше.
– Еще бы. Три смерти.
– Почему три? – не понял брат. – Одного мужика взорвали, второго нашли в овраге.
– Ты про Голубку забыл, – напомнила Маша.
– Действительно, – вынужден был согласиться брат. – Но она же сама умерла.
– Какая разница, – прошептала девочка. – И вообще, кто знает?
– Давай позвоним Петьке, – предложил Дима.
– У него, наверное, уже все спят, – откликнулась Маша. – Без пяти двенадцать, – поглядела она на часы.
– Тогда придется ждать до завтра, – смирился брат.
Он сладко зевнул и вытянулся на кровати.
