В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
Вскоре он вышел, держа в руках пожелтевшую пустую квитанцию и простои карандаш, на тупом конце которого явственно отпечатались следы зубов.
– Это еще что такое? – с ужасом уставился на квитанцию Дима: там типографским способом было отпечатано: «Свидетельство о захоронении».
– Не робей, парень, все там будем, – ободрил его сторож. – Ты лучше записывай. Бирюков Савелий Игнатьевич. Родился шестого августа тысяча девятьсот сорок пятого года. Дату смерти после у родственников уточнишь.
Дима старательно записал.
– Дополнительные сведения о жизни требуются? – спросил сторож.
– Пока нет, – ответил за друга Петька. – Мы лучше, Савелий Игнатьевич, еще раз придем с тетрадью и как следует все запишем.
– Приходите. – Такое решение очень понравилось сторожу. – У меня жизнь, вообще-то, интересная.
– Обязательно придем, – пообещали ребята.
Каждому из пятерых было ясно: это прекрасный предлог для нового визита.
– Савелий Игнатьевич, – с мольбою произнесла Маша. – Вы обещали Димке для картотеки продиктовать имя покойницы.
– Это, пожалуйста, – согласился сторож. – Людмила Ивановна Соколова. По мне, никогда бы ее могилы тут не было! – Он вновь начал испуганно креститься. – А даты сейчас погляжу. У меня там, в конторе, бумажка имеется.
Сторож ушел в дом и вскоре вернулся.
– Пиши, историк. Родилась двадцать второго июня тысяча девятьсот семьдесят пятого года, А померла четвертого сентября тысяча девятьсот девяносто шестого.
Едва он успел это продиктовать, как к сторожке лихо подрулил джип «Мерседес».
– Хозяин! – обратился он к Савелию Игнатьевичу. – Разговор есть.
– Ладно, ребята. Идите. Мне некогда, – вмиг посуровел сторож.
Пятеро друзей быстро двинулись вниз по дорожке.
– Кажется, еще одни похороны с «Мерседесами» назревают, – покосилась на джип Маша."
"– Недаром Савелий Игнатьевич за место держится, – отвечал Вова. – Ему, говорят, в Москве предлагали работу, а он отказался.
– Кое-что мы все-таки выяснили, – вернул разговор в нужное русло Петька.
– Только нам это пока ничего не дает, – отозвался Дима. – Что мы с этой Людмилой Ивановной Соколовой теперь будем делать?
– Поживем – увидим, – задумчиво произнес Петька. Он пока и сам не мог найти применения добытым у сторожа сведениям.
– А как прикажете понимать, что Савелию Игнатьевичу убитый мужик явился? – спросил у друзей Дима.
– Говорю же: проклятая могила, – важно произнес Вова.
