В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
– Можно подумать, у Ковровой-Водкиной телефона нету, – проворчал Дима.
– А вдруг Людовне не хочется, чтобы ее подслушивала Филимоновна? – откликнулась Настя.
– Зачем же она так озирается? – Дима не сводил глаз с Симочки.
– Поэтому и озирается, – продолжала Настя. – Наверное, Филимоновна ее совсем затравила.
– У меня, когда мы Коврову-Водкину навещали, сложилось другое впечатление, – покачал головой Петька. – Кажется, в этой борьбе Людовна как раз одерживает верх над Филимоновной. Нет, тут кроется что-то серьезное.
– Может, подслушаем? – покосилась на распахнутое окно одной из комнат правления Маша.
Всем было ясно, куда она клонит. Эту комнату отделяла от общественного телефона фанерная перегородка. Сквозь нее можно было услышать каждое слово говорившего.
– Я пошел! – Командор в два прыжка достиг окна.
Он подтянулся и хотел уже закинуть ногу на подоконник, когда вдруг, словно ужаленный, соскочил снова на землю и понесся к беседке. Остальным не пришлось долго гадать, что случилось.
– Отставить! – гаркнул он.
– Что надо отставить, Иван Степанович? – разыграл изумление Петька.
– Я вот тебе сейчас поговорю! – громче прежнего взревел Степаныч.
Ребята увидели, как Симочка вздрогнула и, бросив трубку на рычаг, быстро засеменила прочь. Степаныч, заметив ее, досадливо крякнул. Затем он перевел взгляд на членов тайного «Братства».
– Незаконное проникновение, – хрипло проговорил он и потряс кулаком в воздухе.
– Бежим отсюда! – скомандовал Петька.
Все кинулись наутек. Вдогонку им неслись проклятия Степаныча.
– Кажется, мы ему весь кайф сломали, – остановившись возле своих ворот, сказал Петька. – Я в правление голову сунул, а Степаныч прижался ухом к перегородке и Людовну подслушивает.
– Ничего себе! – присвистнул Дима. – Значит, он действительно за нее всерьез взялся.
– Что же он все-таки разнюхал? – Настя вопросительно посмотрела на друзей.
– Не знаю уж, что разнюхал Степаныч, – вдруг раздулись ноздри у Командора, – но я лично чувствую, что у моей мамы готово мясо."
"И, не произнося больше ни слова, он устремился к дому. Близнецы и Настя тоже поспешили к себе на дачи.
Во второй половине дня друзья не встречались. Девочки, по случаю завтрашней поездки на праздник, начали активную подготовку. А мальчикам прибывшие на выходные родители нашли дела по хозяйству. Ребята старались не отлынивать.
