В сумерках над старым кладбищем небо усеяно густыми тучами. Казалось, ночь прильнула к земле. Дима шепнул подельнице о своем плане на побогачевской неделе, и Маша сглотнула ком в горле. Уютное ужинанье со стаканчиком белого ждало их за дубовой заколоченной дверью, где тени привидений нежились под луной....
Даже шлагбаум, когда мы проехали, забыл опустить.
– Значит, снова все лето будет нас доставать, – вздохнул Дима.
Они поравнялись с воротами Адамовых. Настя побежала к даче.
– Возьмешь все и заходи за нами, – хором сказали ей близнецы.
– Договорились, – крикнула на ходу она.
Дойдя до следующих ворот, Дима, Маша и Петька пошли по длинной аллее к даче Серебряковых. Кроны старых деревьев, росших по обе стороны дороги, смыкались, образуя густую спасительную тень.
– Единственное место, где нормально себя чувствуешь в такую жару, – выдохнул Дима.
– Мальчику, наверное, голову напекло, – не замедлила с колкостью Маша.
Петька усмехнулся, в который раз, за их многолетнюю дружбу отмечая несходство близнецов. Внешне-то они очень похожи. Оба светловолосые, голубоглазые, рослые и стройные. А вот характеры… Ироничная Маша всегда уверена в себе. Решения принимает мгновенно. Диме больше свойственны рассеянность и мечтательность, которые причудливым образом сочетаются у него с чрезмерной торопливостью. Тайно ото всех Дима пишет стихи, которые никогда никому не показывает.
Маша очень похожа на бабушку – пожилую ученую даму Анну Константиновну Серебрякову. Дима же, по словам старожилов поселка, вылитый дедушка. Покойный академик Серебряков был точно таким же. Рассеянность его не знала границ. Поговаривали, что на вручение какой-то крупной международной премии он явился в изысканной фрачной паре и стоптанных домашних шлепанцах. А несколько позже, делая доклад на представительном форуме, где собрались крупнейшие биологи со всего мира, настолько увлекся, что свалился вместе с трибуной в партер.
– Ты зайдешь? – вывела Петьку из задумчивости Маша.
Они стояли перед дверью огромной серебряковской дачи.
– На улице постою, – покачал головой мальчик. – Лучше давайте скорей.
Дверь отворилась, и на крыльцо вышла Анна Константиновна.
– Петруша! – обрадовалась она. – Ты все больше становишься, похож на отца.
Петькиного папу, Валерия Петровича, она знала с пеленок и до сих пор называла «замечательным мальчиком». Хотя вообще-то Миронову-старшему перевалило за сорок, и ныне он возглавлял довольно крупную фирму, производящую электронное оборудование.
– Заходи, заходи, – пригласила Петьку в дом Анна Константиновна.
– Да мы, вообще-то, купаться собрались, – объяснил тот.
