В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
— Что она вам рассказывала в моменты ваших коротких бесед?
— Все и не вспомню, — задумался он. — Однажды я спросил про выбор такой необычной работы для молодой девушки. Людмила рассказала, что мечтает перебраться в Москву и стать врачом. Мне это показалось похвальным.
— А о личной жизни она что-нибудь вам рассказывала?
— Нет, я и не спрашивал. Говорю же, она не интересовала меня с этой точки зрения.
— А с какой интересовала?
— Не цепляйтесь к словам, я со всеми вежлив. К тому же разговорчив, как вы успели заметить.
— Да, и, к слову, обещали откровенно рассказать об острых ощущениях, которые вас привлекают.
— Ах да, — хохотнул он, — мы отвлеклись на ваше декольте.
— Расскажите, что за новые ощущения манят вас в клуб.
— В детстве я вынужден был делить комнату со старшей сестрой. Жуткой занудой. Жить я там должен был по ее правилам. Более того, она могла выставить меня на холодный балкон, если хотела побыть в комнате одна. Каждый Новый год я просил Деда Мороза исполнить только одно желание — выделить мне где-нибудь в этом мире отдельную комнату.
— Теперь у вас их множество.
— Но особое удовольствие я получаю, когда прихожу в «Роксэн» на шумную, экстравагантную вечеринку и могу позволить себе провести вечер в одиночестве в одной из приватных комнат. Вокруг музыка, смех, страсти, разговоры.
— И вы получаете удовольствие от того, что сидите там один? — с удивлением переспросила я.
— Именно, — кивнул он. — Ни с чем не сравнимое. Теперь ваша очередь.
— В смысле?
— Вы ведь тоже любите яркие впечатления.
— Отнюдь.
— Но вам наверняка есть что вспомнить, Татьяна?
Я прикидывала, стоит ли ему рассказать, как я однажды за пару секунд уложила в подворотне здорового бугая, или лучше историю, как легко я недавно вскрыла сложнейший замок.
— Вам когда-нибудь дарили сердце? — спросила я наконец.
— Много раз, — улыбнулся он. — А вам?
— Лишь однажды, но мыла раковину я потом полдня. Воняет страшно.
Брови Гераскина медленно поползли вверх.
— Вы получили в подарок настоящее сердце? — уточнил он.
— Ага, знающие люди сказали: свиное.
— Странный презент для привлекательной девушки.
— Зато ощущения — очень острые.
— Кто же был автором послания?
— Записки он не оставил, если не считать ножа, которым сердце было пригвождено к столу.
— А вы даже занятнее, чем я мог себе представить.
