В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
— Ну да, — смутился он.
— Но мы же не в Питере, а дурной пример, как водится, заразительный. Признайтесь, может быть, не вам, а вашим коллегам поступали какие-либо заманчивые предложения?
— Послушайте, Татьяна Юрьевна, я все понимаю: дело странное, но какие-то нездоровые у вас версии.
— Хорошо, с удовольствием послушаю ваши — я уже, между прочим, предлагала высказаться, — заметила я.
— Может быть, кому-то было выгодно, чтобы вскрытие не состоялось? — осторожно предположил он.
— Я думала об этом, но вот нестыковка — одна попадает в ДТП, будучи сама за рулем, а вторая умирает своей смертью в собственной квартире.
— Это как?
— Кому-то понадобились два женских трупа.
— Кому? — удивился Ярослав.
— Это мне и предстоит выяснить. — Я простилась, поняв, что ничего полезного от него сегодня не услышу.
В выходные я была уверена в том, что доложу о результатах Селиванову и предоставлю ему возможность разбираться со всем этим самостоятельно, но утром я уже направлялась не в контору, а в областную больницу.
К сожалению, с Лысенко мне поговорить не удалось. Ни с одним, ни со вторым. В палате интенсивной терапии пациентов с такой фамилией оказалось двое, второй выживший в аварии мужчина был родным братом мужа погибшей Аллы. Зато в коридоре у палаты я издалека заметила пару лет пятидесяти. Оба выглядели совершенно убитыми горем. «Еще бы, сразу два сына в таком состоянии».
Какое-то время мы пребывали в молчании. Мужчина смотрел в одну точку и будто бы не замечал моего присутствия.
— Аллочка ведь десять лет за рулем, права получила, как только восемнадцать исполнилось, — сказала женщина, тяжело вздыхая. — И вот, кто бы мог подумать, что вот так…
— Ирина Ивановна, расскажите о вашей дочери, — тихо попросила я.
