В окружении шумной веселья: дети бежали с мячом, влюбленные скользили по скамейкам, а я наблюдаю за всем этим, как один из многочисленных зрителей. Кофе давно иссяк, и только любопытство заставляет меня прислушиваться к тихим разговорам или уединенной меланхolie одного парня возле своей подруги. Всё кажется спокойным на первый взгляд, но внутри всё дрожит от неизвестности и возможностей, которые ждут вдали, за забором этого прекрасного парка....
Затем опустил взгляд на чемоданчик и спросил: — Ты насовсем?
— Уже ухожу, — резко ответила я. — Это была плохая идея…
Лазарь не дал мне договорить, наклонился и стал целовать. Поначалу я пыталась сопротивляться или по крайней мере делать вид. Но он заключил меня в объятия и прижал к стене, стягивая платье. А затем и вовсе отнес в спальню, где минуты и часы потеряли значение. Когда небо уже начало светлеть, мы наконец заснули.
К счастью, лет в шесть отец научил меня легко просыпаться без будильника, это и спасло мой рабочий день.
Пока Лазарь спал, я приняла душ и села пить кофе, прикидывая, стоит ли звонить Субботкину сейчас или же просто нагрянуть к нему в кабинет сюрпризом. Так ничего толком и не решив, я достала из чемодана все бумаги по родителям Лысенко и стала их перечитывать, надеясь найти для себя что-то новое.
— Ты даже не представляешь, как я рад видеть тебя в своей кухне, — услышала я голос Лазаря позади себя.
— Знаешь, с одной стороны, хочется сказать тебе: «Какая же я дура!»
— А с другой? — ухмыльнулся он, подходя ближе.
— Спасибо за прекрасную ночь.
Он наклонился, притянул меня к себе за подбородок и поцеловал. Затем как ни в чем не бывало направился к холодильнику и принялся готовить завтрак.
— Я очень надеялась, что, нагрянув к тебе вчера вечером, застану тебя дома с какой-нибудь длинноногой красоткой. Специально поехала сюда, а не в отель, — усмехнулась я.
— Выходит, я тебя разочаровал?
— Мои ожидания не оправдались, назовем это так.
— Если хочешь знать, я очень скучал и не мог ни о ком думать, кроме тебя.
— Что с твоей памятью? — решила я перевести тему.
Разговоры о чувствах с тем, кто, возможно, виновен в смерти моего жениха, не казались мне хорошей идеей. Сопротивляться этой ненормальной тяге я не могла, как показала сегодняшняя ночь, а вот не доводить дело до разговоров о чувствах — вполне.
— Ничего нового.
— Совсем никаких новых воспоминаний?
— Какие-то обрывки есть, ты же видела, что на стене появилось много нового, — усмехнулся он.
Дело в том, что он видел очень яркие сны, фрагменты которых записывал прямо на стенах собственной спальни. В первую нашу встречу я пыталась разобрать их, но все они оказались невнятными обрывками, которые сложно было соединить во сколько бы то ни было логичную цепь. Представляю, что творилось у него в голове.
