Автор
Я нарисовала семейное фото — маму и папу. Дочь с интересом комментирует: "Это я. Это мама. А это мой папа". Я прятусь в рабочем кресле, когда босс подтверждает, что он ее дочери уже известен, но он не появится. Дочка уверена, что когда-нибудь они с ним встретятся... Все мы цепляемся за мечты о том, когда это случится....
Я стояла посреди коридора в доме Марка, держала дочку за ручку и уже знала, кого увижу на кухне.
Сделать два шага, чтобы посмотреть правде в глаза, было до безумия трудно. Они тянулись для меня бесконечностью.
Я будто шагала к обрыву, за которым таились холод и боль.
Но я это сделала. Подошла к дверному проёму и заглянула на кухню.
Анжела. Я знала, что увижу её.
Полуобнажённая, босая, в длинной мужской рубашке, слишком хорошо мне знакомой. Голубая мятая ткань еле прикрывала её округлые сочные бёдра. Я скользнула равнодушным взглядом по длинным смуглым ногам, идеально уложенным чёрным волосам, бокалу вина в длинных пальцах.
Анжела лениво обернулась на звук, её взгляд остановился на мне, и в уголках пухлых губ появилась насмешливая полуулыбка.
Она не удивилась. Не смутилась. Напротив – с видом кошки, поймавшей добычу, медленно наклонила бокал. Красивый глянцевый жест. Показательный. И, конечно, презрительный.
– Девушка, а вы к кому? – её голос был вкрадчивым, бархатным, но с нотой металла.
Я стояла молча.
– Где… Марк?… – наконец хрипло выдавила. Горло сдавило обидой. – Марк Александрович?
Анжела пожала изящным плечом:
– Марк? В душе. Он только что вернулся с работы. А у вас… – окинула меня цепким взглядом, – назначена встреча? Марк меня не предупредил. У нас с ним сегодня были другие планы. Хотите его подождать? – лениво закончила.
Будто подтверждая её слова, где-то в глубине дома послышался звук воды.
«Из ванной комнаты Марка…» – пронеслось у меня в голове.
Я словно окаменела. Больше не нужно было ничего говорить, ничего объяснять. Всё стало ясно. Больно. Чётко. Бесспорно. Он приехал домой. К ней. С ней… У них были другие планы. А я…
Я просто не вовремя.
Внутри всё сжалось, пульс застучал в ушах. Меня накрыло волной стыда. Нет, не злости – стыда. За свою наивность, за глупость. Как я вообще умудрилась подумать, что между нами что-то возможно? Что он мог заботиться не просто из жалости, а из-за чувств?
Господи, что же я себе напридумывала? Он ведь никогда не скрывал, что у него есть Анжела.
И сейчас… нет, он не забыл, что я должна приехать за Сониным зайцем. Он совершенно спокойно разрешил мне приехать сюда в этот момент, когда она в его доме. Потому что для него я ничего не значу. Между нами нет ничего из того, что я навоображала себе.
Я просто жалкая глупая дура, которая всё перепутала.
