Автор
В зеркальной обстановке кухни, ясно отражающей каждый штрих моей тщательности, моя навязчивая идея чистоты выглядела еще более запредельной. Ровная поверхность кухонного столешника служила безупречным экраном для любых грязных следов, подчеркивая мою бескомпромиссную позицию в этой области....
Почти как в детстве…
- Алина!
Мамин голос раздался раньше, чем она успела разглядеть ее фигуру. С души словно свалился камень, стало одновременно так легко и так… стыдно.
Мама спешила к ней со всех ног, словно боялась не успеть. И саму Алину буквально подкинуло ей навстречу…
Она побежала. Побежала прямиком в раскрытые ей одной мамины объятия…
Мамины руки сомкнулись за ее спиной, защищая и оберегая, и в этот момент, как тогда, когда она была еще совсем ребенком, вдруг поверилось, что теперь все обязательно будет хорошо…
Слезы потекли по щекам, соленой влагой коснулись губ, осели горечью на языке.
Мама гладила ее по спине, шептала что-то ласковое и успокаивающее…
Алина вдруг с удивлением поняла: мама все ей простила. Простила еще до того, как она произнесла хоть единое слово раскаяния. Простила, потому что она… МАМА.
Боль и стыд пронеслись по душе сумасшедшим ураганом. Как она могла наговорить маме все эти ужасные вещи? Как могла поверить, что та никогда ее не любила? И как ей дальше жить с пониманием, что мама, которую она так обидела, готова принять ее даже тогда, когда она этого совсем не заслуживала?.
- Прости…
Наружу вырвалось даже не слово - рыдание. Перемежая слова беспомощными всхлипами, Алина торопливо забормотала, словно могла не успеть сказать, словно все, что рвалось наружу, было так велико, что могло разорвать ее на части…
- Мамочка, прости….
Она сбивчиво повторяла одни и те же слова - иных у нее не было, и только отчаяние и боль, с которыми она их произносила, все набирали обороты, душили, убивали…
- И ты меня прости… Я люблю тебя… очень.
Мама сказала самые простые слова, но именно они сейчас так нужны были Алине.
