Автор
В зеркальной обстановке кухни, ясно отражающей каждый штрих моей тщательности, моя навязчивая идея чистоты выглядела еще более запредельной. Ровная поверхность кухонного столешника служила безупречным экраном для любых грязных следов, подчеркивая мою бескомпромиссную позицию в этой области....
Не нашел ничего лучшего, чем обернуть их в газетную бумагу и отчего-то был уверен: Лидию ничуть не смутит эта весьма не привлекательная упаковка…
Быстро взглянув на часы, он убедился: время почти пришло. Он всегда знал, в каком часу Лидия выходит с дочерью гулять. Он вообще знал о ней так много и одновременно - так мало…
Он знал, как светится ее взгляд, когда она улыбается. Знал, что когда ей хорошо и спокойно, цвет ее глаз напоминает безмятежную лазурь.
Он знал, как она смеется и как плачет. Знал все оттенки ее голоса. А еще - что муж ее совсем не заслуживал. Когда они были рядом… он смотрел на нее, как на какую-то бездушную вещь. А она на него - как на бога…
А он сам отдал бы все на свете, чтобы она просто на него взглянула… Не походя, не мимолетно, не как на всех остальных, а по-настоящему.
При каждой встрече с ней его сердце сходило с ума. Он хотел и одновременно страшился того, что она заметит, как он смотрит на нее, как преданно ждет ответного взгляда... Но она этого никогда не замечала…
Наверно, потому, что видела лишь одного мужчину.
И все же эмоции в нем бурлили, требовали выхода… И он с робостью первого, безответного чувства решился на то, чтобы положить ей под дверь букетик…
Просто для того, чтобы она улыбнулась.
В мысли ворвался резкий шум - звук отворяемой двери… Он затаил дыхание, подался вперед, чтобы видеть все, что происходило внизу, и при этом оставаться незамеченным самому…
Лидия тихо охнула, завидев его букетик, и сердце его в это мгновение забыло, как биться…
Она наклонилась, бережно подобрала с пола цветы. Ее тонкие пальцы коснулись бархатных лепестков, а губ коснулась улыбка, от которой все внутри него восторжествовало, запело…
Ей понравился его букетик!
Он с восторгом, с щемящей нежностью смотрел, как она ласково гладит лепестки цветов, как подносит их к лицу, чтобы вдохнуть аромат: чуть резкий, горьковатый…
В этот момент он жалел лишь об одном: что не мог кинуть к ее ногам более породистые, дорогие цветы.
