Автор
В зеркальной обстановке кухни, ясно отражающей каждый штрих моей тщательности, моя навязчивая идея чистоты выглядела еще более запредельной. Ровная поверхность кухонного столешника служила безупречным экраном для любых грязных следов, подчеркивая мою бескомпромиссную позицию в этой области....
Я не хотела судиться за квартиру, которую другая женщина, видимо, в отличие от меня, каким-то образом заслужила. И я, зная по себе, что это такое - когда тебя выгоняют из дома и тебе с детьми некуда идти - не желала подобной участи даже любовнице мужа. И тем более, ни в чем неповинному ребенку.
Все, что я хотела - это просто оставить все худшее позади и идти вперед. Даже если дорога будет трудной и извилистой, я отныне понимала, что все зависит от меня одной. И что никому и ничего не должна, кроме себя самой и своих дочерей.
- Ну что?
Рамиль подошел ко мне первым. Не протянул руки, не сделал и попытки коснуться, но его взгляд был куда красноречивее любого физического воздействия. Он проникал прямо в душу.
- Все кончено, - выдохнула и на лице сама собой расцвела улыбка.
Я свободна!
- Простите, что встреваю…
Марина Александровна тоже оказалась рядом, слегка коснулась моего локтя, потянув к себе…
- Лид, давай немного пройдемся.
Я поняла, что она хочет возобновить прерванный разговор, разрушить возникшую между нами недосказанность.
"Я оглянулась на своих детей, но Рамиль коротко предложил:
- Я их отвезу домой, если хочешь.
- Иди, мам.
Ободряющая улыбка Алины заставила меня наконец снова повернуться к свекрови и согласно кивнуть:
- Пойдемте.
В сквере неподалеку царила полноправная осень: казалось, даже дворники не смели входить в ее чертоги и вмешиваться в установленный ею порядок вещей: под ногами шуршали листья, которыми беспорядочно были засыпаны дорожки и скамейки, все кругом было пропитано сыростью и прелостью, но этим воздухом хотелось дышать.
Впереди, перед нами, стелился белой дымкой туман, приглушая яркие краски, размывая действительность и стирая грань… между прошлым, настоящим и будущим…
* * *Много лет назад
Они снова ссорились.
Крики были такими громкими, что ничего не помогало: ни попытки заткнуть руками уши, ни его отчаянные молитвы и бормотания…
Ничто не способно было заглушить эти звуки. Они пугали его до дрожи, до трясучки.
Забившись в угол, он отчаянно считал до ста. Пытался звуком своего голоса перебить их голоса, но они не умолкали. Напротив: набирали силу и громкость, и ему даже начало казаться, что сейчас зазвенят стекла и задрожат стены…
Но дрожал только он.
