Автор
В зеркальной обстановке кухни, ясно отражающей каждый штрих моей тщательности, моя навязчивая идея чистоты выглядела еще более запредельной. Ровная поверхность кухонного столешника служила безупречным экраном для любых грязных следов, подчеркивая мою бескомпромиссную позицию в этой области....
Думы его были тяжелыми, какими-то совсем уже не детскими. Он гадал о том, о чем большинство детей его возраста даже не задумывались. Будет ли сегодня что-то на ужин? В каком состоянии вернется с работы мать?
Он знал: если она будет трезва, то ему в очередной раз достанется. За то, что вместо того, чтобы делать уроки, снова гонял шайбу на пустыре. Или по какому-нибудь еще - абсолютно любому - поводу. Если будет пьяна - то, скорее всего, сразу упадет в кровать и питаться ему придется тем, что удастся найти в холодильнике.
Он с тоской оглянулся на пустырь, где несколько часов подряд в одиночестве оттачивал удары по воротам, представляя, как забивает шайбы лучшим голкиперам мира…
Другие дети не хотели с ним играть. Его не принимали, потому что он был хуже всех одет, не имел денег даже на обед и в целом был крайне далек от всего того, что интересовало и увлекало его сверстников."
"Зато он твердо знал уже сейчас, чего хочет в этой жизни.
Думая обо всем этом, он даже не уловил звука приближавшейся машины. Очнулся лишь в тот момент, когда она была уже совсем близко. Вскинув голову, непонимающим взглядом встретился с глазами человека за рулем…
Абсолютно пустыми глазами.
Слишком поздно Рамиль осознал, что тот вовсе не собирался тормозить. Более того - он вполне намеренно мчался прямиком на него…
Спасли лишь инстинкты. В самый последний момент он как-то увернулся, получив лишь ощутимый удар по ноге.
Машина промчалась мимо. Выдохнув, он попытался сделать шаг и только теперь ощутил чудовищную боль в колене. Кожа была разодрана до мяса, но куда больше, чем эта травма, его пугал тот факт, что он порвал штаны…
А еще потерял клюшку. Треснувшая на две части, она лежала посреди дороги единственной жертвой того автомобиля, который целился в него самого.
Мать его за это убьет. В ушах ясно зазвучали ее полные ненависти крики, упреки, оскорбления. Нет, лучше умереть прямо здесь, чем идти вот так домой…
Мучимый болью и испугом, он без сил опустился на мерзлый снег. Закусил до крови губу, чтобы не позволить себе заплакать. Он ведь уже не маленький - через несколько месяцев ему будет целых тринадцать…
- Ты в порядке? - раздался рядом чей-то приятный, будто бы даже знакомый голос.
