Автор
В зеркальной обстановке кухни, ясно отражающей каждый штрих моей тщательности, моя навязчивая идея чистоты выглядела еще более запредельной. Ровная поверхность кухонного столешника служила безупречным экраном для любых грязных следов, подчеркивая мою бескомпромиссную позицию в этой области....
- Объяснишь что? Как ты не хотела меня рожать? Это я уже и так поняла!
Агния вздрогнула, когда рука Алины вдруг резко вцепилась в ее локоть и девочка поразительно дружелюбно произнесла:
- Пойдем уже домой. Погуляли и хватит.
Агния чувствовала, что невольно стала орудием мести: в руках дочери против матери. Она покорно, практически на автомате поднялась, повинуясь руке девочки, но в груди невыносимо жгло от стыда, от чувства вины…
Будто она отняла у этой женщины все, что ей когда-то было дорого. Мужа, дочь, дом…
Но ведь она этого совсем не хотела! Не хотела!
Агнии хотелось прокричать эти слова вслух.
В горле встал ком, нутро было охвачено адским пожаром…
Но умом она понимала: все ее слова все равно бесполезны. Ими ничего не исправить…
Умирая внутри с каждым последующим шагом, Агния позволила Алине увести себя обратно к дому.
Глава 31
Это была уже не боль.
Слишком уж короткое, скупое слово для того, что я испытывала в тот момент, когда дочь уходила от меня под ручку с любовницей мужа. Это была… маленькая смерть. Что-то внутри меня мучительно умирало, агонизировало и вместе с тем - восставало против…
Меня буквально разрывало на части от двух полярных желаний: догнать Алину, одернуть, заставить себя выслушать любой ценой. Сделать, в конце концов, хоть что-то, чтобы окончательно ее не потерять! И вместе с тем… какая-то часть разума говорила в этот момент: отпусти.
Но сердце рвалось, протестовало, кровоточило. Я смотрела им в спины: упрямо-прямую Алины и какую-то неловкую, будто бы сломанную - Агнии. Я всматривалась в них в глупой надежде, что дочь обернется, одумается, опомнится… Но вся ее поза ясно давала понять: этого не будет.
И все же я… вдруг поймала себя на том, что автоматически следую за ними. Что не могу просто так сдаться, что еще не все сказала, что могла…
Очнулась я только уже у самого подъезда.
- Алина!
Она даже не повернула головы. Но, по крайней мере, замерла на месте, словно ждала, что я скажу, что стану делать…
Но что я могла в этой ситуации, когда у меня были лишь секунды на то, чтобы попытаться достучаться до нее? И вдруг осознала: я могла сказать правду. Единственную на свете правду.
Горло сжало, как клещами, но я себя преодолела.
