Автор
В просторной гостиной замирало напряженное молчание. Стол неприкасаемым образом оставался посередине комнаты, как будто обретя смыслом лишь в этот момент. Алла падала в дрожащие колыбельные часы от слуха ужасной новой. Их сердца словно остановились, когда Инна Николаевна только-только сглотнула, словно пытаясь вырваться из сомкнутых губ и осознать печаль, несущуюся ветром по этим стенам....
Вероятно, женщине было неловко, что я застукала её подслушивающей под дверью, и она сочла необходимым сказать несколько бесцветных фраз о Грекове:
– Хороший человек Пётр Алексеич. До всего ему есть дело, всегда готов любому на помощь прийти. Но вот Аньку утешает зря! Она, небось, рада до смерти, что избавилась от мужа-тирана.
– А чем занимается Пётр Алексеич? – мне было неловко слышать гадости про вдову, я сделала попытку перевести разговор на другую тему.
– Он бывший военврач, журналист и писатель.
По пути Алла завернула на кухню, и я вошла в столовую одна. Пьяные приятели покойного по-прежнему спорили за столом, но теперь их дискуссию перебивали голоса Лоры и Эдика.
Лора уставилась на стоявшую перед ней тарелку с куском ветчины. На её побледневшем личике застыло выражение ужаса.
– Меня сейчас вырвет! – вдруг взвизгнула девушка.
Спорящие мужики замолкли и разом повернули головы в сторону Лоры.
– А ты самогонкой запей, – посоветовал Эдик и захохотал. – Жрать меньше надо было!
Лора бросила на него злобный взгляд, вскочила и выбежала из комнаты, прижав руку ко рту. Эдик всё хихикал.
– Ксюша, иди сюда, – поманила меня Инна Николаевна, стоявшая у окна с Раисой Львовной Аристарховой.
Я подошла к ним, по пути заметила, что на столе сменили тарелки.
– Нужно сказать на кухне, чтобы забрали эти тарелки. Вон как бедняжка Лора разнервничалась, – тяжело вздохнула Раиса Львовна. А мне почудилось плохо скрытое злорадство в её голосе.
– Зачем их забирать, ведь они чистые? – удивилась я. – Вроде бы их только что вымыли.
Раиса усмехнулась и объяснила, что посуду помыли в унитазе.
Наверное, мысли о собственном племяннике волновали и крёстную. В комнату вошли хирург Аристархов и Греков. Инна Николаевна тут же вцепилась в последнего.
