Нож звякнул о разделочную доску, а я заваривала чай из свежепереваренного чая с витиеватым ароматом фруктов и пряностей для своей большой семью. Уютная домашняя атмосфера создавалась вокруг небольшого частного магазинчика, где я часто приобретала эти удивительно свежие травы и цукаты. Вечер проводилась в спокойном семейном киносеансе, когда мы вместе рассмеивались или плакали по повествованию душевных историй....
Красивый, обаятельный, практически идеальный… Но идеалов ведь не бывает, правда?
Он смотрел на меня с болью. Но вместе с тем, во взгляде его светилась решимость, нежелание отступать…
- Кариш, пойми меня правильно. Я сожалею, что так поступил, но не жалею, что все это было. Потому что иначе не встретил бы тебя и у нас не родился бы Ромка. А вы - лучшее, что было у меня в жизни…
- Очень верное слово, Яков… «Было».
Криво усмехнувшись, я покачала головой, безмолвно сожалея. Добавила следом:
- Мне, по большому счету, плевать на всю эту историю с машиной, Яков.
- А в чем?
Вопрос повис в воздухе - отвечать я не торопилась. Вместо этого резко сменила тему:
- А что насчет Олеси, Яков? Ты будешь с ней видеться?
- Буду. Но нечасто. Они с Ингой уезжают в родной город…
С губ слетел невеселый смешок.
- Так вот в чем дело… тебя снова кинули и ты примчался ко мне…
Яков стремительно протянул руку, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза…
- Это мое решение, Карина. Не ее. Я сам их переселил и дал ей понять, что ничего не будет… Я подал на развод, в конце концов!
Запрокинув голову, я снова рассмеялась.
- Спустя девять лет!"
"- Но ведь подал. Знаю, это прозвучит глупо… но этот давно изживший себя брак, действующий лишь на бумаге, давал мне некую панацею… Не разведясь - я не мог жениться на тебе.
Выдохнув, Яков вновь вернулся к заданному мною вопросу…
- Олесю я не брошу, Карина. Буду с ней созваниваться, иногда прилетать…
- Вот в этом и проблема, Яков.
- В Олесе?
- Нет.
Сложив руки на груди, я сделала глубокий вдох и попыталась разложить все по полочкам.
- Я хочу быть честной, Яков. И не хочу давать напрасных надежд ни тебе, ни себе.
Он спешно шагнул ко мне, словно хотел не дать произнести нечто непоправимое и необратимое…
Но я уже все решила.
- Правда в том, Яков, что ничего у нас, как прежде, уже не будет. Не потому, что я не могу тебя простить, а потому, что не смогу забыть твоей многолетней лжи. Я никогда уже не смогу тебе доверять. Никогда не поверю до конца в искренность твоих чувств.
