Автор
Чертежи в зеркале: холодная тишь за окном и невесть откуда вышедшая ванна. Только Марина тут одна, надеясь на встречу с будущим мужем. Но темнота вокруг не ожидает — лишь черные химеры притворяются мирными духами домовых и русалок.
Похоже, «Тайная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– переспросила Урсула, и даже в зыбком лунном свете Марина смогла разглядеть, что ее и без того бледное лицо еще больше побледнело. – О нет, только не это…
– Она назвалась леди Элинор! – возбужденно вскричала ее собеседница, и Урсула медленно вытащила из-за ворота распятие и приложила его к губам.
– Леди Элинор? – В ее голосе не было страха, только безмерное изумление. – А голос? Ты узнала голос?
– Нет, я слышала его впервые.
– Спасибо и на том, – прошептала Урсула. – Может быть, все еще и обойдется. Но ради всего святого, Гвен… ради Алана, в конце концов, будь осторожнее! Ведь если они только заподозрят, что я здесь бываю… они просто-напросто прикончат и меня, и тебя.
– Я знаю, знаю, – всхлипнула Гвендолин. – Он так и сказал мне сегодня.
– Он приходил опять? – со свистом выдохнула Урсула.
– Опять! Опять! – сдавленно выкрикнула Гвен. – Он истерзал меня так, что я едва смогла сползти с постели, когда он ушел. И он смеялся и просил меня продолжать молчать, продолжать хранить тайну, потому что он еще не насладился мною вполне.
– Помилуй Бог! – жалобно выкрикнула Урсула, и Марина поняла, что старая дама тоже плачет. – Она убила бы тебя на месте, ты это понимаешь?
– Она убила бы сначала его! – яростно, страстно, без слез выкрикнула Гвендолин.
– Ты забыла про Алана, – устало проговорила Урсула, вытирая слезы, и ей эхом ответил такой же усталый голос:
– Ему было бы только лучше, если бы я умерла. Тогда бы никто ни о чем не узнал."
"– Вспомни, кто его отец, Гвендолин! Вспомни, кто надел тебе на палец венчальное кольцо! – Урсула пылко рванулась вперед.
– Кольцо у меня отняли, – раздался голос-стон.
– Алан не должен вырасти, так и не узнав об отце, так и не получив…
Но тут из-за стены донесся тихий крик, исполненный такого отчаяния, что у Марины волосы встали дыбом, а Урсула замерла, ломая руки и уставившись на стену широко раскрытыми глазами, из которых так и лились слезы.
– Нет! Нет! Смилуйся… о, смилуйся надо мной! – вскричала Гвендолин. Вслед за тем послышался звук удара и негромкий смех… смех мужчины, уверенного в своей власти!
Урсула ринулась бежать по галерее, еще быстрее чем бежала сюда.
