Дверь за моей спиной открылась и тут же захлопнулась. Послышался звук поворачиваемой задвижки, а затем меня впихнули в кабинку, властным движением развернув к себе лицом.
Ищущие, грубые губы ткнулись в мои, стремясь подчинить, но я с силой уперлась руками ему в грудь.
— Нет, — выдохнула решительно. — Давай… сразу.
Мне не хотелось ласк, не хотелось близости. Хотелось лишь одного — забыть под чужими прикосновениями о своей боли, затереть чужими руками следы того, кто предал. Вытолкать боль прочь из разума и тела вместе с грязными, грубыми движениями…
Он не заставил себя ждать.
Развернул меня к себе спиной, вынуждая выгнуться. Я почувствовала, как он расстегивает брюки — сначала мои, затем — свои, ощутила его руки на своих бедрах…
— Ты пьешь таблетки? — коротко поинтересовался он.
Я хмыкнула, и в звуке этом проступила горечь:
— Об этом можешь не волноваться.
Я не видела, но мне показалось, что он кивнул и следом — подался ближе.
Каждое движение было им точно выверено — ничего лишнего, никакой обманчивой нежности, никаких притворных чувств.
Я тяжело опиралась руками о стену, надсадно дышала и не могла сама разобрать, что сейчас чувствую. Он действовал умело, но это не вызывало во мне отклика. Я сама хотела этой мести — но не ощущала никакого удовлетворения…
Меня вдруг затошнило — то ли от выпитого, то ли от себя самой. Жалкая, ничтожная, грязная…
Мужское тело прижалось к моей спине, горячее дыхание опалило шею. Все кончилось.
Я поспешно развернулась, чтобы выскочить из кабинки, но сильная рука успела перехватить запястье.
Я тупо уставилась на его пальцы, сжимающие мою руку также, как еще недавно – Артем, и по спине пробежал холодок, а следом вновь накатило чувство отвращения.
— Может, хоть познакомимся после всего, что между нами было? — поинтересовался насмешливо мужчина.
— Это лишнее, — отрицательно мотнула я головой и потянула свою руку.
Он отпустил поразительно легко. Воспользовавшись этим, я выбежала из уборной, а следом и из бара прямиком в темноту осенней ночи.
* * *Страшно хотелось пить.
С глухим стоном я перевернулась со спины на живот, скрываясь от света, мучительно бьющего прямо в лицо. Так и не отступившая сонливость заставляла продолжать лежать в постели, но мозг уже лихорадочно работал, пытаясь найти ответ на главный вопрос — где я?
На то, чтобы открыть глаза, не хватало сил. Веки казались тяжелыми, как два булыжника. Я снова жалобно застонала и втянула носом воздух — мой единственный ориентир в этой невольной тьме.
