Улыбнулся так, как никогда прежде — открыто и чувственно. И при виде этого сердце у меня снова дрогнуло…
А в следующий момент он уже меня целовал. Страстно, жадно, всепоглощающе…
И все вопросы исчезли сами собой. Особенно когда Эмиль, едва разорвав поцелуй, заключил меня в надежное кольцо своих рук и просто сказал, красноречиво сжимая в объятиях:
— Нет. Вот это — мое. Ты — моя.
Эпилог
Месяц спустя
— Постой…
Эмиль взял меня за руку, заставляя остановиться перед самыми дверьми клиники, где мы собирались пройти тест на днк.
— В чем дело? — поинтересовалась я, глядя в его слишком серьезные в этот момент глаза.
— Мы можем этого не делать, — произнес он. — Не хочу, чтобы ты думала, будто я тебе не доверяю.
Я прикусила губу. Наверно, этот его поступок, эта готовность слепо верить говорили об отношении ко мне лучше и красноречивее, чем любые слова. Но мы все еще узнавали друг друга, все еще нащупывали неисследованные ранее уголки души, и я вовсе не хотела, чтобы между нами стояла пусть даже тень каких-либо сомнений.
Хотя за прошедшее время мы пережили вместе больше, чем иные пары за много лет. Вся эта история с Артемом, спасение Лизы, примирение Эмиля с отцом… а месяц тому назад еще и похороны. Того, кого так боялась, но кому ни за что не желала подобного исхода.
По официальной версии, машина Артема вместе с водителем упала с обрыва — он якобы не справился с управлением на сложном и вдобавок мокром участке дороги. Но последние слова, сказанные им мне, не оставляли никакого шанса на сомнения — он сделал это нарочно.
И что было тому причиной — останется теперь вечной тайной моего бывшего мужа. Возможно, он и впрямь хотел освободить меня от себя, а может совсем наоборот — пытался обречь на вечное чувство вины. Как бы там ни было, а я после долгих попыток осознать и принять все случившееся, решила твердо — я не позволю призраку бывшего мужа отравить мне всю дальнейшую жизнь. Он бесконечно и планомерно отнимал у меня все, что было мне дорого, но не сумеет отнять мое будущее даже после своей смерти.
Да, он был болен, он был сломан, он был одержим — но я не должна была нести за это ответственность. Не должна была платить за чужие грехи. Как и Лиза, повинная только в том, что напомнила чем-то Артему его мать…
Он поломал столько жизней, что заслуживал теперь лишь одного — сожаления, что так и не позволил никому себе помочь. Но ничего уже было не изменить и не исправить, а жизнь… она продолжалась.
