Но меня подкупили ее глаза — очень умные, не по возрасту зрело глядящие из-под очков в стильной оправе.
— Да, Дарья Викторовна, — кивнула я. — Извините, что не приехала тогда… Случилось кое-что непредвиденное.
Она кивнула, принимая мое объяснение.
— Вы хотели проконсультироваться насчет бесплодия, — продолжила врач.
— Да. То есть нет…
Я помотала головой. Снова нахлынули воспоминания о том, с какой надеждой я собиралась к врачу три недели назад. Как твердо намерена была пойти на что угодно, лишь бы у нас с Артемом появился малыш…
От ощущения того, какой глупой и доверчивой была, и как жестоко разбилось все то, во что верила, на глазах выступили внезапные слезы.
— Ну, не надо плакать! — всполошилась врач. — Я обещаю дать вам честную картину. Но какой бы она ни была — всегда можно найти выход…
— Дело не в этом, — выдохнула я сквозь ком в горле. — Меня больше не интересует тот вопрос, по которому я хотела к вам обратиться. Меня беспокоит, что у меня пропали месячные…
— Вот как, — протянула Дарья Викторовна как-то странно многозначительно.
— Что ж, давайте посмотрим.
Мне хотелось закрыть глаза и, откинув голову назад, ни о чем не думать. Но что-то заставило меня смотреть на лицо врача. На то, как живо мелькают на нем эмоции — поначалу хмурое, озадаченное выражение сменилось удивлением, а затем — улыбкой…
— Ну что ж, — проговорила Дарья Викторовна, отстраняясь. — У меня для вас потрясающая новость.
Чудовищное подозрение зародилось в моей голове, но тут же было отброшено прочь, как совершенно невозможное.
— Какая? — едва двигая помертвевшими губами, спросила я.
— Вам не нужно лечение, Вероника. Вы беременны.
В голове у меня что-то взорвалось, в ушах зашумело. Я ждала этих слов так долго, но сейчас вместо радости они окунули меня в настоящий ужас.
Было совсем нетрудно понять — отцом этого ребенка являлся вовсе не мой муж.
В то, что говорила мне врач, невозможно было поверить."
"Эти слова не укладывались в нервно бурлившем мозгу, всячески отрицались разумом.
По той простой причине, что признание моей беременности — реальностью, означало бы слишком многое. Новые вопросы без ответов, новые потрясения…
Мысли прыгали в голове, перескакивали с одной на другую, как встревоженные птицы — с ветки на ветку, не находя ни места, ни покоя.
Мне хотелось нервно, глупо захихикать, словно услышала не давно желанную фразу, а какую-то глупую шутку. Но слова, первыми сорвавшиеся с моих губ, были отчаянно серьезными.
