Автор
Лондон в апреле 1816 года бурлит жизнью. Удары по двери неистово звучали, словно толпа веселых гостей вокруг графини. Лили, обводя счета с ужасом, внезапно услышала требование к встрече в холле. Она огляделась на своего пса Леопольда — и не заметила его из-за тщательной работы за столом. Это знаки предстоящей скандальной истории, где лесть, неприкрытая любовь и тайны брачной ночи кипят в воздухе Лондона....
Кружение его шершавых пальцев по ее нежной коже, его прикосновения, дурманящий запах легкого одеколона и что-то еще, что подчеркивало в нем сильное мужское начало, сразили Лили. Ее губы приоткрылись словно по собственной воле, и Девон, не теряя времени даром, запрокинул ее голову и наклонился к ее губам, дразня своей медлительностью. Когда их языки встретились, волна вожделения захлестнула Лили."
"Он взял ее лицо в свои ладони. Шершавые подушечки больших пальцев гладили ее скулы. Губы Лили нерешительно касались его губ, жаркого и влажного, и это заставило ее вздрогнуть.
Лили знала, что это неправильно, неприлично, в голове вертелось множество веских доводов, но ее это не волновало. Да, леди Хатауэй и еще бог знает кто могут явиться в любой момент и застать их вместе. Ничего хорошего из этого выйти не могло, но в этот момент имели значение его настойчивые губы, мускулистое тело и обещание большего.
Теперь, когда Лили основательно расположилась на нем, Девон позволил своим рукам блуждать по ее плечам, спине, бедрам. Он крепче притянул ее к себе и упивался слабым стоном, слетевшим с ее розовых губ. Он покрыл поцелуями ее висок, лоб, щеку, шею. Наконец его губы вернулись к ее губам. Их языки сплетались, потом Девон шепнул ей на ухо:
— Лили, я хочу тебя.
В ответ она ухватилась за его рубашку и потянула к себе, не отрываясь от его губ. Девон недоумевал, кто научил ее так целоваться. Не может быть, что этот престарелый фат, ее муж. Медфорд? Он готов был убить Медфорда.
Этой женщине нужно писать памфлеты о том, как свести мужчину с ума одним поцелуем. Ее губы скользили по его щеке, виску, уху.
О Господи! Она взяла в рот мочку его уха и посасывала, доводя до безумия. Девон не мог припомнить, когда в последний раз сходил с ума от желания.
Лили застонала у его губ, и Девон знал, что должен остановиться, или он возьмет ее. Здесь. На диване. Во время званого обеда у Хатауэев. Не то чтобы он этого не хотел, черт побери, и не то чтобы она противилась. Но он не мог сделать этого. Лили подобного не заслуживала. Он должен помнить свой план. Заставить ее желать его. Умирать от желания. Он возьмет ее там, где захочет.
