В грезах Унтер-ден-Линден ждут только тайны. Проснувшись среди ночи с собою что-то хорошее — письмо от доброго друга, посылку с цветами или простой заблудшего путника — мирные спали Софи и малаец Андре, горничная Кристина давно ушла домой, а кухарка фрау Кремер лишь взяла нынче вых. Этот дом — настоящий кладезь тайн и загадок, где каждое стекло витража прячет свою историю....
И даже, притянув меня к себе, Жан поцеловал, хоть были мы и на людях. Поцеловал, пожалуй, излишне крепко, будто…
Я догадалась, что он собирается сделать, еще до того как Жан отпустил меня и с мольбой заглянул в глаза.
– Я должен вернуться, милая, прости.
– Зачем?..
– Я обещал Вальцу, что помогу с задержанием убийцы. И, если я исчезну теперь, боюсь, он насторожится и пустит погоню. Я спущу на воду одну из спасательных шлюпок и догоню вас самое большее через два часа, клянусь!
Поцеловав меня еще раз, он оглянулся на детей и снова начал взбираться по лестнице.
– Мамочка! – пискнул Андре на руках у Ханни. Малыш все еще очень неважно говорил, но сейчас будто тоже угадал, что я собираюсь сделать.
Софи же была неожиданно спокойна. Глядела на меня расширенными от испуга глазами, такими же синими, как у меня, но ни слез, ни паники в них определенно не было.
– Андре, мамочка и папа должны остаться, – Софи взяла брата за руку, – но они потом вернутся. Ведь вы вернетесь, мамочка?
– Конечно, Софи, обещаю! – пылко заверила я.
– Лили, не вздумай! – грозно окрикнул муж, уже забравшись по лестнице назад, но я никогда его не слушала – уж буду откровенной. Разумеется, не послушала и в этот раз.
Я наскоро открепила от цепочки свои часы и сунула их в руки дочери:
– Помнишь, я учила тебя различать часовую и минутную стрелки? – Дочка кивнула. – Так вот, мы вернемся самое большее через два часа, запомнила? Делай все, что велит фрау Кох и приглядывай за братом.
– Хорошо, мамочка!
Господи… когда моя собственная мать говорила мне едва ли не те же самые слова – в тот последний раз, когда я видела ее живой – я плакала навзрыд и до последнего цеплялась за ее руки.
"Глядя на нее я даже устыдилась. Софи – не я, а я – не моя мать. Если у мамы с отцом не получилось выбраться, живыми – это не значит, что не получится у нас с Жаном! И я действительно намерена была вернуться к детям через два часа – хоть с того света!
Жан наверху злился и велел гребцам уплывать – те и правда тронулись, хоть и крайне нерешительно.
Взобраться через аварийный шлюз на «Ундину» Жан мне помог молча и без лишних слов. Только глаза его на всех известных мне языках кричали все, что он обо мне и моем несносном поведении думает.
