Автор
Южное побережье Англии, в окружении вековых дубов и крутых откосов — Март 1831 года. Ночь была беззвездная, тьма непронзимая. Вдали слышались звуки моря, но на суше было пусто. Джулиан привязал коня к древнему дубу и осторожно спустился по узкой тропинке в укромную бухту, где в ночи казалось особенно безопасным....
У нее была дочь, помнишь?
Действительно, миссис Уилки привозила с собой высокую худенькую девочку с маленьким личиком и темными косичками. Она была страшно застенчивой и всегда молчала, во всяком случае, в присутствии Джулиана. Помнится, однажды он работал у себя в кабинете и, подняв глаза от бумаг, увидел, как она разглядывает его, высунувшись из-за портьеры.
Матушка выразительно кашлянула.
— Дело в том, что мы с Бетан Уилки всегда мечтали породниться, поженив наших детей.
Он застыл, словно соляной столб, живо представив себе леденящую душу картину.
— Мама, побойся Бога, она же совсем ребенок. Маленькая девочка, без конца цеплявшаяся за юбки матери или таращившая на меня глаза, прячась за портьерами.
— Маленьким девочкам свойственно превращаться в юных леди.
— Почему ты никогда раньше не говорила мне о своих видах на эту юную леди?
— Она была слишком мала, когда ты женился. И когда овдовел — тоже. Кроме того, ты на три года уехал из Англии.
— Скажи хотя бы, как ее зовут.
— Ее зовут Софи Колетт Уилки.
Джулиан поморщился. От словосочетания «Софи Колетт» его слегка подташнивало. А как иначе? Человек возвращается домой в надежде на мирную, спокойную жизнь, и тут родная мать подсовывает ему в невесты девицу по имени Софи Колетт.
— Против Мольера я ничего не имею, — дипломатично заметил он.
— Не спорю, вполне приличный автор, но сейчас мне решительно не до него. Видишь ли, я уже пообещала отцу Софи лично позаботиться о ее дебюте в Лондоне на бакстедском балу, который состоится в среду вечером ровно через две недели. Разумеется, ты тоже должен присутствовать.
