Автор
Южное побережье Англии, в окружении вековых дубов и крутых откосов — Март 1831 года. Ночь была беззвездная, тьма непронзимая. Вдали слышались звуки моря, но на суше было пусто. Джулиан привязал коня к древнему дубу и осторожно спустился по узкой тропинке в укромную бухту, где в ночи казалось особенно безопасным....
Ты напеваешь под нос с самого утра. И теперь, когда я внимательно на тебя смотрю, я вижу, что ты и выглядишь по-другому. Я не могу сказать точно, но…
Софи подхватила Клетуса и Оливера и поднялась.
— Ты знаешь, мне нравится Рейвенскар — и его хозяин, Принц.
Она лучезарно улыбнулась Роксане и направилась к выходу.
— Ты собираешься их кормить?
Софи отрицательно покачала головой.
— Нет, я прогуляюсь с ними. Только пойду и заберу в кабинете Беатрис и Гортензию — если они не с Джулианом. Тогда придется найти его.
Роксана нахмурилась. Что-то здесь не так, но что?
— Кажется, Девлин с Джулианом уехали осматривать вдовий домик.
— А Ричард Лэнгуорт и Лия?
— Боюсь даже подумать.
Не прошло и получаса, как Софи, стоя у обрыва на площадке для собак и наблюдая за тем, как спаниели бегают друг за другом, почувствовала его. Она не услышала Джулиана, но каким-то образом почувствовала — он рядом. Как странно. Потом она вспомнила: еще десять дней, и ее посвятят в тайны контрабанды. Проведут ли они их в Рейвенскаре, или все захотят вернуться в Лондон? Как Джулиан вернется сюда? С ней?
Она медленно повернулась, а все четверо спаниелей устремились к Джулиану.
Он увидел юную леди. Ветер развевал ее юбки.
Нет. Нет, она слишком молода, слишком невинна, у нее нет опыта с мужчинами.
Их брак был карикатурным, хотя Джулиан и обязан ему жизнью. Потом он вспомнил слова барона Перли об отце, и спотыкающийся старик превратился в сильного, гордого мужчину, с отличными зубами и пышной гривой волос. Но лица у него не было. Есть ли портреты отца в Маунт-Берни?
— О чем вы думаете, Джулиан?
Он поднялся на ноги.
— Барон Перли рассказывал мне о моем отце, каким он был в молодости. Он поведал мне вещи, которых я прежде не слышал. Отец отличался физической силой, был известен своей честностью, и он, — Джулиан сглотнул, — любил меня, как сказал барон, любил больше Константина, старшего сына и наследника. Отец говорил, что я рожден совершать великие дела.
