Сибирь хранит множество неразгаданных тайн, сравнимых с мировыми загадками. Автор раскрывает секреты этого загадочного региона, исследуя необъяснимые явления и исторические мистерии, которые долгое время остаются в тени международного внимания.
И все же он существует…»
Прочитав это, Куваев, по его собственному признанию, «чуть не перекрестился от мистического ужаса» – описание Моуэта (точнее, юного эскимоса) полностью совпадало с тем, что ему самому семь лет назад рассказывали чукотские пастухи: невероятно огромный, свирепый зверь, вызывающий ужас у самых храбрых.
Человек энергичный, Куваев, не откладывая, написал в Канаду Моуэту и в Париж профессору зоологии Бернару Эйвельмансу, рассказал о том, что слышал от пастухов, и попросил высказать свое мнение.
(Краткое пояснение: профессор Эйвельманс был в свое время основателем науки, которую назвали криптозоологией. Получившая к нашему времени большое распространение (давно создано Международное общество криптозоологов), она занимается поиском «легендарных животных», таких, что не попали еще в поле зрения «официальной науки», но вполне могут существовать. Так называемые «серьезные ученые» криптозоологию наукой не считают. По поводу чего отдельные циники говорят: во-первых, когда-то ну очень серьезные ученые категорически отрицали существование метеоритов. Во-вторых, прекрасно известно, сколько в XX столетии было обнаружено животных, до последнего времени считавшихся мифическими: гигантские вараны острова Комодо, африканская гигантская горилла, окапи, карликовый бегемот…)
Эйвельманс прислал Куваеву обстоятельное письмо. В существовании гигантских медведей он не сомневался, но о наличии их на Чукотке судить не брался из-за незнания предмета. В случае если Очень Большой Медведь все же существует, Эйвельманс считал его одной из разновидностей бурого.
Моуэт полагал: если гигантский медведь обитает на Аляске, он вполне может обитать и на Чукотке. Хотя, по его мнению, был возможен и другой вариант: великан-медведь жил на Аляске, но отдельные звери порой забредали на Чукотку зимой, когда Берингов пролив скован льдами. Расстояние небольшое, около семидесяти километров.
(Чуточку не в тему, но интересно: об этом в свое время не поминалось, но в советские годы, задолго до Федора Конюхова, чукчи порой по льду Берингова пролива не так уж и редко наносили визиты на Аляску – пешком или на оленьей упряжке. С самыми что ни на есть бытовыми целями: выменять у американцев на меха виски и винчестеры с патронами.
