В Выборге и Петербурге распитие водки вызывает совершенно разные восприятия — от погруженности в реальность до легкого опьянения. Многие могут обвинить вас в алкоголизме, но это не правда. Вместе с бесом ты выпил по-разному: Митя ликером, а ты наслаждался напитком как воздуху. Такие тонкости жизни и их противоречия — главный фокус этого криминального триллера "Тайные поручения"....
А как иначе, когда вокруг собралось с десяток громил с туповатым выражением лица, слабо восприимчивых к магии. Я даже узнал двоих — один стоял возле дворца князя, а другой приходил на аудиенцию к воеводе. Как там, Ипат Коловрат?
Именно этот громила, превосходящий в росте и мощи даже своих собратьев, сейчас внимательно смотрел на меня. Вот только взгляд его не был тупым. Скорее, наоборот. Не покидало ощущение, что меня жестко обманывают. И все происходящее здесь не то, чем является на самом деле.
— Доброго дня, — я подумал и даже чуть склонил голову.
Коловрат медленно, будто его шея давно проржавела, перевел взгляд на труп нечисти. К слову, тоже уже скукожившийся, как сгоревшая бумага. А потом опять посмотрел на единственного рубежника в этих дебрях.
— Извините, но на меня эти штучки не действуют. Я знаю, что вы нормальный. Стали бы волоты читать друг другу книги, если не могут связать и пары слов? Так что либо давайте перестанем играть в эти игры, либо я пошел.
Вот теперь у Ипата (может, волоты это звание в насмешку ему дали?) залегла морщина между бровями. Впрочем, морщина, как и сам Коловрат, мощная. Он позволил себе помолчать пару секунд, после чего абсолютно нормально ответил:
— Ну хорошо, рубежник. Пойдем, поговорим.
Глава 21
Волоты оказались весьма обстоятельной нечистью. Хотя я все никак не мог их соотнести с последним словом. В моем понимании нечисть — что-то небольшое, компактное, способное влезть в портсигар.
Что до обстоятельности — она заключалась в поселении. Насколько я уже понял из обрывков сведений, волоты пришли сюда относительно недавно. Однако в силу определенных причин они вынуждены были здесь обосноваться. О чем дивьи люди очень сокрушались.
Начать хотя бы с того, что их лагерь оказался обнесен невысоким (всего-то метра в два с половиной) частоколом из местной сосны. Я уже не стал никому говорить, что здешние места — заказник.
С домами вышло попроще. Волоты то ли думали, что они здесь ненадолго, то ли решили быть эко-френдли. Однако вместо изб в лагере красовались приземистые землянки на двух-трех существ. Понятное дело, весьма внушительных существ.
В моем понимании, землянка — это нечто крохотное, где все время бьешься головой о потолок.
