Просто свалился колодой, поняв, что Алена отпустила меня. Между непрекращающимся звоном в мозгу промелькнула мысль, что приспешница кинула меня. Поняла, то вдвоем мы не вывезем и удрала подальше.
Стоило только об этом подумать, как я почувствовал, что меня лупят по щеке. Именно что почувствовал. А потом услышал голос Алены. Услышал!
— Матвей, харе лежать, я все починила. Давай, вставай!
Я посмотрел на довольную приспешницу, нависшую надо мной, и улыбнулся. Никогда бы не подумал, что так буду рад ее видеть.
Глава 15
Больше всего меня удивила, конечно, не Алена. А то, что она держала в руках. Видимо, это и был тот самый артефакт. Точнее то, что от него осталось. Хотя тут все логично. Как бы я пришел в себя, если бы он продолжал работать?
— Как ты поняла, что это артефакт?
— А это артефакт? — удивилась Алена. — Блин, его так хреново прифигачили. Я едва дотронулась, он и свалился.
Приспешница протянула мне остатки того, что меня чуть не убило. Вообще, артефакт оказался презабавным. Хотя бы потому, что это был крест. Красивый, с камушками. И, судя по всему, католический. В православном внизу должна была находиться перекладина, расположенная наискосок. Тут ее не оказалось. А еще я заметил выемки в самом кресте, будто в них можно что-то положить.
Почему бы и нет. Пришлые же сюда как-то должны были попадать. Явно с помощью крохотных артефактов, которые являлись составной частью большого. Правда, теперь это не несло никакого смысла. Потому что крест треснул посередине, словно его сначала уронили, а после наступили сверху. Не удивлюсь, что именно так все и произошло. Алена, при ее прогрессивной наглости, напоминала типичную тетеньку-бухгалтера. Которая «куда-то нажала, и все исчезло». В этой части она была еще победовее меня. Хотя на Руси данному качеству дали вполне емкое название — жопорукость.
Я поднялся на ноги и сделал несколько шагов к тому месту, где и должен был находиться крест. Вместе с тем оглядываясь по сторонам. Любопытное место. Сразу видно, что здесь очень давно никого не было. На некоторых могилах, к слову, расположенных полукругом от склепа, даже буквы уже истерлись на камне. На других вперемешку с русскими красовалась вязь всякой иностранщины. Сходу и не разглядишь, приходилось останавливаться и вчитываться: Шмидт, Гольцгольд, Ридигер, Шетрейн.
Но помимо вековой пыли здесь не было ни веточки, ни листочка. Словно кто-то заботился о том, чтобы поддерживать данное место в порядке. Что вряд ли. Следы бы какие-нибудь остались. Значит, магия. Сюда не попадает ничего лишнего.
Я прошелся вдоль могил и заметил любопытную деталь. Всех умерших, кроме происхождения, объединяло одно — белые тапки ребята надели до сорок пятого года. Интересно, очень интересно.