Ночи становились чернее ночей, а яркое солнце скрывалось за облаками. Отряды двинулись по мрачным холмам и заросшим кустарником ущельям, окутанными тайной и страстью. Чернышев чувствовал запах гниения в воздухе, а на его седых волосах собирался первый морозец. Здесь каждый шаг мог стать последним, ведь теперь победа или поражение решалась не только на поле боя, но и в душах людей......
«Несмышленыши, глупцы, разве не ведают они, и в первую очередь главный и непримиримый Наполеонов враг, император Александр, с кем они имеют дело?
Видите ли, замкнется Наполеон на малом острове, будет получать пенсию, назначать, чтобы не помереть со скуки, парады и смотры своим «старым ворчунам» — батальону гвардейцев, а когда заблагорассудится, выходить в море на предоставленном в его пользование корабле!
Как бы не так, господа. Двух лет не пройдет, и он снова окажется во Франции — и тогда держитесь, все достигнутые вами победы — коту под хвост.
Меттерних в судьбе Наполеона ошибся на год. Но тут дело не в сроках — в умении разглядеть характер.
А разве сам он, австрийский министр, не был фанатиком собственной мечты, которую он стремился проводить в жизнь, ни с чем не считаясь, кроме личной выгоды?
Наполеон любил повторять: все решают большие батальоны. Отсюда его приверженность к грандиозным сражениям.
Клеменс Меттерних служил небольшой по размерам стране. И добиваться успеха ему следовало совершенно иными приемами.
В минуты душевной откровенности он говорил своим секретарям или очередной любовнице:
— Политика подобна реке. Если неосторожно в нее ступить, неумеху тут же закружит и унесет поток. Редко кому удастся выбраться наперекор течению. Спастись сумеет тот, кто не станет бороться с волной и истощать собственные силы. Вода сама вынесет его на берег.
Аллегория в устах ловкого министра означала простую вещь. Нетрудно играть роль на мировой сцене, находясь в ореоле славы здорового и сильного государства, обладающего неограниченными средствами и неограниченным могуществом.
