В окнах домов играет мелодия музыки, которая кажется слишком тихой в зас营ленной ночи. Верити бежит по проезжей части, отгородившись от тротуара, когда тонкий голосок за спиной кричит: "Не останавливайся!" Власть над этой улицей кажется невероятно реальной в темноте.
– Еще одного «Московского мула», пожалуйста.
Бармен посмотрел на меня, потом на Джереми. Потом снова на меня.
– Простите, мэм. Но мне сказали подавать вам воду.
Я закатила глаза.
– Я слышала, как он просил вас подавать мне воду, я стояла прямо, не двигаясь. Но я не знаю этого мужчину, а он не знает меня, и я хочу заказать еще одного «Московского мула».
– Она будет воду, – повторил Джереми.
Он определенно мне нравился, но его привлекательность быстро таяла из-за шовинистского поведения. Бармен поднял руки и заявил:
– Я не хочу принимать в этом участие.
Я взяла сумочку, высоко подняла подбородок и направилась прочь. В другом баре я нашла стул и стала дожидаться, пока бармен обслужит клиента. Тем временем снова появился Джереми, на этот раз он положил на стойку локоть.
– Ты даже не дала мне шанса объяснить, почему я попросил подавать тебе воду.
Я посмотрела на него, запрокинув голову.
– Прости, я не знала, что должна уделить тебе время.
Он рассмеялся, повернулся к стойке спиной, склонил голову на бок и ухмыльнулся.
– Я наблюдаю за тобой с тех пор, как сюда вошел. За сорок пять минут ты выпила три коктейля, и если продолжишь в том же духе, мне будет неудобно просить тебя уйти со мной. Я бы предпочел, чтобы ты сделала этот выбор в трезвом виде.
Его голос звучал так, словно его горло было покрыто медом. Я пристально смотрела ему в глаза, пытаясь понять, притворяется он или нет.
Как раз вовремя подошел бармен.
– Что желаете?
Я выпрямилась, отведя взгляд от Джереми."
"– Я буду воду.
– Две воды, – сказал Джереми.
И все было решено.
С того вечера прошло много лет, и вспомнить все подробности сложно, но я помню, что с первых мгновений меня тянуло к нему, как прежде не тянуло ни к кому из мужчин. Мне нравился звук его голоса.
Мне нравилось, что он не боялся трогать меня, пока мы говорили, и от каждого прикосновения его пальцев у меня покалывало кожу.
Когда мы допили воду, Джереми повел меня к выходу, положив руку на талию, лаская пальцами мое платье.
