В окнах домов играет мелодия музыки, которая кажется слишком тихой в зас营ленной ночи. Верити бежит по проезжей части, отгородившись от тротуара, когда тонкий голосок за спиной кричит: "Не останавливайся!" Власть над этой улицей кажется невероятно реальной в темноте.
Растираю ладонями щеки, пытаясь придать немного цвета, но безуспешно. Бледная как смерть.
Прислоняюсь к стене, отвернувшись от зеркала. Мой спутник развязывает галстук. Убирает его в карман пиджака и какое-то время молча меня разглядывает.
– Не понимаю, спокойны вы или в шоке.
Я не в шоке, но и спокойствием это назвать нельзя.
– Сама не знаю, – признаюсь я. – А вы в порядке?
– Нормально, – отвечает он. – К сожалению, видал и похуже.
Наклонив голову набок, я пытаюсь проанализировать загадочный ответ. Он разрывает зрительный контакт, но я всматриваюсь еще пристальнее, задаваясь вопросом, что может быть хуже раздавленной фургоном головы.
– Вы врач?
Он качает головой.
– Агент по недвижимости. Во всяком случае, бывший.
Он делает шаг вперед и протягивает руку к моему плечу, стряхивая что-то с рубашки. С его рубашки. Несколько секунд пристально вглядывается мне в лицо и пятится назад.
Его глаза – такого же цвета, как галстук, который он только что засунул в карман. Шартрез. Незнакомец хорош собой, но что-то подсказывает мне, что он об этом сожалеет. Что его внешность буквально доставляет ему неудобство. Он не хочет, чтобы его замечали. И предпочитает оставаться невидимым в этом городе. Как и я.
Большинство людей приезжают в Нью-Йорк, чтобы их заметили. Остальные приезжают сюда прятаться.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
– Лоуэн.
Когда я называю свое имя, он умолкает, но лишь на несколько секунд.
– Джереми.
Он поворачивается к крану, снова включает воду и начинает мыть руки. Я продолжаю пялиться на него, не в силах подавить любопытство. Что он имел в виду, когда сказал, что видел вещи похуже случая, свидетелями которого мы стали? Он сказал, что работал агентом по недвижимости, но даже самые ужасные дни риелторской работы не могут наполнить человека такой угрюмостью.
– Что у вас произошло? – спрашиваю я.
Он смотрит на меня через зеркало.
– О чем вы?
– Вы сказали, что видели и похуже. Что именно вы видели?
Он выключает воду, вытирает руки и поворачивается ко мне.
– Вы правда хотите знать?
Я киваю.
Он выбрасывает бумажное полотенце в мусорную корзину и сует руки в карманы. Его манеры становятся еще более угрюмыми. Он смотрит мне в глаза и спокойно говорит:"
"– Пять месяцев назад я вытащил из озера тело своей восьмилетней дочери.
Я резко втягиваю воздух и подношу руку к шее.
