В окнах домов играет мелодия музыки, которая кажется слишком тихой в зас营ленной ночи. Верити бежит по проезжей части, отгородившись от тротуара, когда тонкий голосок за спиной кричит: "Не останавливайся!" Власть над этой улицей кажется невероятно реальной в темноте.
– Потому что ты предпочитаешь оставаться в тени?
– Так заметно?
Пожимаю плечами.
– Я тоже интроверт.
Он смеется.
– Верити не совсем обычный писатель. Она любит внимание. Модные вечеринки. А мне там всегда некомфортно. Мне нравится быть дома, с детьми. – Выражение его лица слегка меняется, когда он понимает, что говорит о девочках в настоящем времени. – С Крю, – поправляется он. Качает головой и кладет ладони на шею, словно потягивается. Или словно ему неловко. – Тяжело иногда вспоминать, что их больше нет, – тихо признается он, глядя сквозь меня в пустоту.
Я пристально за ним наблюдаю, потому что все еще сомневаюсь. Я пишу романы в жанре саспенс. И знаю: когда возникают подозрительные ситуации, их практически всегда сопровождают подозрительные люди. Я разрываюсь между желанием побольше узнать о том, что случилось с девочками, и желанием уйти, причем как можно скорее.
Но сейчас я смотрю не на мужчину, который устраивает представление, чтобы вызвать сочувствие. Я смотрю на мужчину, который впервые стал откровенен.
И мне хочется сделать то же самое.
– Мама умерла совсем недавно, но я понимаю, о чем ты. Каждое утро в ту первую неделю я вставала и готовила ей завтрак и только потом вспоминала, что есть его уже некому.
Джереми опускает руки на стол.
– Интересно, как долго это продлится. Или теперь так будет всегда.
"– Думаю, время определенно поможет, но, возможно, не повредит и подумать о переезде. В доме, где они никогда не жили, будет возникать гораздо меньше воспоминаний. Их отсутствие станет нормой.
Он проводит рукой по щетине на подбородке.
– Не уверен, что мне нужна норма, где нет никаких следов Харпер и Частин.
– Да, – соглашаюсь я. – Понимаю.
Он смотрит мне в глаза, но молчит. Иногда люди смотрят друг на друга так долго, что становится не по себе. Приходится отводить взгляд.
И я отвожу.
Смотрю на тарелку и провожу пальцем по волнистому краю. Казалось, его взгляд проник гораздо глубже моих глаз, в самые мысли. И даже, хотя он этого не хотел, ощущения очень интимные. Когда Джереми на меня смотрит, создается ощущение, что он изучает меня до самых глубин.
– Пойду работать дальше, – почти шепотом говорю я.
Несколько секунд он не двигается с места, но потом выпрямляется, быстро пододвигая стул, словно только вышел из транса.
