Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
Какого, как говорится, хрена?!
Этот ребенок никак не может быть моим! Не может! Хотя бы потому, что я уже настроен на развод и семью с Эммой!
Дети должны рождаться в любви, как наш Арслан. Для Айлин же ребенок в любом случае – средство достижения цели. Каким он вырастет, если его родители ненавидят друг друга, мать не будет уделять должного внимания, а будет постоянно манипулировать им?!
Поэтому я отчаянно не желаю признавать правоту написанного в результатах теста ДНК.
В висках пульсирует, голову тут же сковывает обручем боли.
Мысли разбегаются, как крысы с тонущего корабля, и я понятия не имею, за что хвататься, чтобы решить эту «проблему». Да, кощунственно так говорить о маленьком живом человеке, но я хочу быть честным, прежде всего, с самим собой: я не желаю его рождения. Только не от Айлин. Да и не могу я быть его отцом, в конце-то концов!
«Радости» прибавляет в данный момент кажущийся оглушительным входящий звонок мобильного.
– Да!– рявкаю, не глядя на дисплей.
– Ох, нифига себе, – раздается в трубке насмешливый голос Давида. – Это отсутствие женского внимания так дурно на тебя влияет? Одичал там совсем в своей столице, что поздороваться забыл?
– Мне не до шуток сейчас, Давид! – цежу, а сам со злости швыряю стоящую на краю стола кружку в стену напротив.
Давид мигом переключается на серьезный тон.
– Что случилось?
– Айлин беременна, – выдыхаю, падая в кресло и откидывая голову на спинку.
– Так это не новость…
– Я сделал анализ на отцовство. В трех разных клиниках, куда лично отвез материалы, никого не уведомив. И все три утверждают, что отец этого ребенка я.
На том конце провода звенящая тишина. Настолько, что мне кажется, что связь прервалась.
Но нет.
– А если я поделюсь с тобой очень важной информацией, которая, уверен, поможет доказать, что ребенок Айлин все же не твой, возьмешь меня в крестные для сына?
– Мы не собираемся его крестить, – выпаливаю на автомате, и лишь потом до меня доходит смысл услышанного.
Зажимаю переносицу, зажмуриваюсь, пытаясь сконцентрироваться на информации от Давида.
– Я тебе файлик один интересный скинул на почту. Посмотри потом. Это доказательство по делу вашего с Эммой ребенка. Так вот, вкратце. Я выяснил, что указание объявлять несуществующий диагноз отдавала некая сотрудница Департамента здравоохранения.
