Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
Открывает глаза, томно потягивается, специально скидывая с себя одеяло.
– Доброе утро, милый, – коварно улыбается, облизывая губы, наивно полагая, что меня возбуждает этот жест. – Иди ко мне. Продолжим то, на чем мы остановились? Ты был таким ненасытным этой ночью…
Мгновенно вскипаю от этой наглой лжи. Я все же хватаю женушку за руку, резко дергаю на себя, стаскивая с кровати. Вскрикивает и на меня смотрит. В ее глазах зарождаются страх и паника. Упиваюсь ими, в душе торжествуя. Не стоит со мной играть, девочка, если ты такая хреновая актриса.
– Что ты забыла в моей постели?! – рычу сквозь стиснутые зубы, крепко схватив женушку за предплечье. Морщится от захвата, пытается вырваться, но, поняв, что ничего не выходит, переводит разгневанный взгляд на меня.
– Тебя! Я пришла взять то, что принадлежит мне по праву!
А мне смешно становится от наглости и самоуверенности этой дуры. Которая видит только то, что хочет видеть. Смотрит на мир сквозь розовые очки, а папочка поддерживает эту блажь.
– Айлин, ты еще не поняла? Я никогда не буду твоим. Еще до свадьбы я не раз говорил с тобой на эту тему, объяснял, что мужчина – не вещь, нельзя его купить. Нам не по пути. Но ты вбила себе в голову, что хочешь быть Кадыровой, надавила на отца.
– Потому что я люблю тебя! – истерически выкрикивает, перебивая, не дав мне выговориться до конца. А я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться этой стерве в лицо.
– Что ж, ты захотела – ты стала Кадыровой. Я выполнил твою просьбу.
Но Айлин предпринимает последнюю попытку убедить меня в своей «сказке».
– Но ты был со мной прошлой ночью! Добровольно! И тебе все нравилось…
– Не было ничего, дорогая женушка. Эти свои фантазии будешь отцу рассказывать. А я далеко не мальчик, чтобы поверить в рассказ о том, что у меня была бурная ночь, о которой я не помню.
Но Айлин меня снова удивляет: совершенно не стесняясь своей наготы, складывает руки на груди, отставляя ногу в сторону, и смотрит на меня победоносно, свысока, растягивая губы в кривой ухмылке.
– Я докажу тебе, что мы были близки этой ночью. И поверь, Тимур, ты все вспомнишь…
Мне этот разговор успевает порядком надоесть, и я вновь хватаю Айлин за руку и волоком тащу к двери.
