Автор
По утрам тихие пиночки Тимура уже привыкли к моему сердцу. Он — наш единственный ребенок, но даже он не мог приносить радость, как прежде. Теперь для меня день начинается с горечью и отчаянием, словно жизнь перестала иметь смысл. И только Арслан дает мне надежду на что-то лучшее в будущем, ведь именно к нему стремится всякий раз, когда оставляю его одного в доме......
Я по-прежнему не понимаю, как можно своими руками в прямом смысле слова подписать смертельный приговор малышу?! Тому крошке внутри меня, которого я так мечтаю взять на руки, прижать к груди, целовать в лобик перед сном и каждую минуту шептать, что люблю его больше жизни?!
КАК?!
Сил на борьбу становится все меньше, но я не согласна! Янайду того, кто скажет: ваш малыш здоров, мои коллеги ошиблись! Именно поэтому я собираюсь с силами и еду ко второму доктору, контакты которого прислала моя коллега.
Но чуда не случается.
– Мне очень жаль, – в ее глазах я вижу слезы. Или это все же мои?..– Вам нужно сдаться, Эмма. Перестать искать того, кто скажет вам то, что вы хотите услышать. Так бывает. Вы совершенно в этом не виноваты. От такого никто не застрахован. Сейчас вам надо пережить это горе и решить, когда это случится.
Эмма
Едва переставляя ноги, я прохожу в квартиру, даже не включая свет. После слов врача, которые молотками все еще стучат в мозгу, внутри меня как будто все выжгли, и лишь пепел горечью оседает.
Я понятия не имею, сколько гуляла по городу, и где. Я просто бездумно шла вперед, переставляя ноги. Потому что мне казалось, что стоит остановиться, сердце тоже перестанет биться.
Прохожу в зал, по пути сбрасывая одежду. С ногами забираюсь на диван и бесцельно смотрю в окно. Я теряю счет времени и не знаю, сколько сижу в одном положении. Кажется, весь мой организм замер в ожидании принятого решения. Но разве у меня есть варианты?!
Я хочу стереть себе память, забыть, не слышать жесточайшего приговора в жизни.
Я перевожу взгляд на кресло, на которое накануне положила отглаженный милый костюмчик моего самого главного мужчины в жизни. Осторожно беру его в руки, чтобы не помять, кладу на колени, медленно водя пальцем по ткани, представляя, как он будет смотреться на новорожденном.
"Но именно сейчас я понимаю, что не смогу одеть его на выписку сыну. Потому что выписывать нас будут отдельно. У меня не будет фотографа, который будет стараться запечатлеть каждый миг торжественного события. Не будет первого крика, и некого будет прикладывать к груди.
Потому что на небесах решили отобрать у меня мальчика, даже не дав ему увидеть этот мир.
